Книга Мое так называемое лето, страница 53 – Лада Шведова

— Ты приехала, чтобы посмотреть, как она росла?

— Не знаю. Возможно.

— Хочешь найти ее дом?

— Даже не мечтала о таком, если честно. У меня слишком мало зацепок. Пять минут до моря и старый город – весьма расплывчатые ориентиры. Хотя… у бабушки была гостиница. Но не такая, как у Микаэллы Андреевны – с пристройками и Скворечником. Мама рассказывала о доме с колоннами, больших французских окнах и магнолии, на которой распускались цветы-гиганты. Может, она романтизировала описания, но я представляла себе что-то такое… кинематографичное.

Особенно когда переехала к отцу. Контраст был так велик: все светлое и прекрасное на стороне мамы, а отец… он жил в жуткой постройке, которую и домом-то не назвать. Покосившийся сарай, что достался ему по наследству. И туда он притащил меня. Со временем все изменилось, но сначала мне казалось, что я попала в антиутопию и меня сожрет радиационный таракан. Поэтому, когда тетя Нина рассказывала о том, насколько мой отец опустившийся и ужасный человек, я охотно ей верила.

— Побережье большое, но дом с колоннами…

— Ром, у меня нет шансов его узнать. Я никогда его не видела.

— Даже на фотографиях?

— Может, только его части. Магнолию и плетеные кресла под ней. Мамину комнату с разрисованными стенами – она всегда мечтала стать художницей. Кошачьи домики во дворе – бабушка обожала кошек. И… я побродила немного, когда только приехала, не думай, что я даже не попыталась. Но сейчас застроено все, и большинство домов за такими высокими заборами, что колонн не разглядеть. И неважно, отели это или частный сектор, – все выглядит одинаково. И совсем не так, как описывала мама.

— Да, побережье меняется с каждым годом все больше и больше.

— И только этот недоресторан остается на месте, как восьмое чудо света. – Я постучала рукой по бетонной плите.

— Ему тоже вот-вот придет конец.

— Надеюсь, аквапарк переживет массовую застройку.

— Полагаю, «Дюна» переживет все, она же китовская.

— И когда-нибудь Аврора будет всем здесь заправлять… не расскажешь, что между вами происходит?

— Ничего такого, о чем бы тебе следовало знать. – Он привстал на локтях и посмотрел на меня с насмешкой: – Или ничего, что ты сможешь использовать против Авроры в вашем… противостоянии.

— Вряд ли у нас противостояние, Рома. Она дочь человека, который владеет аквапарком, отелем и черт знает чем еще. Полагаю, если Авроре захочется утопить меня в бассейне и она это сделает, ей ничего за это не будет. Разве что бассейн заставят почистить, чтобы больше так не делала… или выбирала другие, менее общественные бассейны.

— Ты преувеличиваешь масштаб угрозы.

Я села:

— Да ну? – Ветер тут же порывом взметнул мои волосы – те пряди, что уже успели высохнуть. Кое как их пригладив, я обернулась на Рому: он внимательно наблюдал за моей борьбой.

— Абсолютно точно преувеличиваешь. Аврора…

— Только не говори, что она неплохая, я этого от Тимура наслушалась.

— Она запутавшаяся, местами избалованная, местами недолюбленная капризная девчонка. Ей девятнадцать, но в душе скорее четырнадцать. Вы поэтому настолько разные. Ты ощущаешься старше своих лет, а она – младше.

— «Старше своих лет», – усмехнулась я. – Не так ли говорят всякие извращенцы, когда пытаются склеить малолеток?

— Вот видишь? А Аврора бы точно на это повелась – поверила бы. Потому что она в душе маленькая наивная девочка. Она рано осталась без мамы, а ее отец… он только Кита замечает. Кит это знает и понимает, испытывает вину, но исправить отца не может. Поэтому нянчится с Авророй как сумасшедший, всегда ее защищает. Полагаю, труп из бассейна он бы ради нее вытащил и спрятал. Но до такого никогда не дойдет, потому что Аврора… просто очень одинокая.