Книга Мое так называемое лето, страница 48 – Лада Шведова

Я плеснула воды ему в лицо:

— Кто-то высокого о себе мнения, да? Для справки: мне не нравятся парни, что заманивают девушек в неприятности. Не мой типаж.

— Хорошо. – Он выдохнул с облегчением, и мое предательское сердце от этого болезненно сжалось. Что с ним началось-то этим вечером? Нормально жили, отлично соседствовали и друг друга не беспокоили. И вот… застучало в грудной клетке, забеспокоилось. Видимо, ему, как и мне, не понравилась френдзона.

Тимур хотел сказать что-то еще, но в этот момент рядом раздались голоса…

Мы притаились за горками. Тимур приложил палец к губам, словно беспокоился, что я начну болтать в момент, когда нас вот-вот обнаружит охрана. Спятил совсем? Да я застыла в этом бассейне ни жива ни мертва! В ушах так шумело от нахлынувшего адреналина, что я даже не услышала, о чем общалась охрана, хотя говорили они довольно громко.

Постепенно их голоса отдалились.

— Выдыхай, Сибирь. – Судя по всему, Тимур едва сдерживал смех.

— Не лопни от радости, – пробормотала я.

— Как тут не лопнуть, когда ты выглядишь как нахохленный воробей.

Я смерила его недовольным взглядом.

— Просто расслабься. – Тимур подмигнул мне и выбрался из бассейна, ловко подтянувшись у бортика. – Если напрягаться слишком сильно, то однажды можно лопнуть. И если уж выбирать, то пусть это произойдет от смеха, а не от напряжения. – Он подал мне руку и помог вылезти.

Мокрая одежда противно прилипла к телу, а по ногам текла вода. Хотелось скорее накинуть на себя полотенце, но под горками его никто для меня не спрятал. Вечер казался все более провальным. Наверное, с точки зрения Тимура, он и правда попал в веселое приключение, из которого теперь так интересно выбираться, я же просто хотела в Скворечник. Боже! Отец порой говорил, что я не способна наслаждаться моментом и везде ищу одни лишь минусы, и вот знающий меня несколько дней Тимур почти повторил эту мысль. Но… какого черта вообще?

— Не думал, что именно твоя философия «не напрягаться» удерживает тебя вдали от дорогой Авроры? – съязвила я, пытаясь отжать край футболки, чтобы с нее так сильно не стекала вода.

— Не думал. Потому что уверен – это так и есть.

— Гениально.

— Не зря говорят: все гениальное просто.

— Знаешь, я уже почти сочувствую твоей Авроре.

— Это хорошо. Возможно, твое сочувствие поможет вам не спорить по пустякам или даже подружиться. А то Вика плохо на нее влияет. Хотя… есть у меня ощущение, что ты повлияешь еще хуже.

— Напрашивается вывод: на Аврору легко повлиять. Всем, кроме тебя.

Тимур рассмеялся. В отличие от меня, он не пытался отжать воду с волос и одежды, и во время смеха от его волос во все стороны разлетелись мелкие холодные капли.

— Об этом я и говорил, Сибирь: ты злючка, поэтому сразу мне понравилась.

Я промолчала. Его столь легко вылетевшая фраза «Ты мне понравилась» сбила с мысли и осела неприятным осадком. Это все ничего не значило, и мы знакомы неделю, но… именно в тот момент я сделала для себя отметку: никогда не бросаться такими словами бездумно. Мало ли что в голове у человека, который стоит рядом и слушает все эти «легкие и ничего не значащие» признания. Может, этот человек смущен, растерян или признания его раздражают, потому что они несерьезны.

Повисла неловкая пауза, но долго она не продлилась – внезапно в глаза мне ударил фонарь, заставив зажмуриться. И мужской голос звучал громом среди ясного неба: