Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 85 – Алена Шашкова

Зажмуриваюсь, чтобы переждать резкий приступ боли и вернуть хоть какую-то каплю спокойствия.

Дверь с грохотом распахивается и раздается немного испуганный, но полный уверенности в правоте голос:

— Что вы сделали с госпожой Элис?

Я резко открываю глаза. Зрение мгновенно перестраивается на золотистый спектр, а все мышцы напрягаются, готовые в любой момент к обороту.

На пороге, вооруженный вилами и своей воинственностью, стоит Бенджи. Он сжимает древко с такой силой, будто готов прямо сейчас броситься на меня. От него разит страхом, но паренек и не думает отступать.

Я расслабляюсь, возвращая себе нормальное зрение.

Что я с ней сделал? Точнее было бы спросить, что я с ней НЕ сделал, но это пареньку знать тоже не стоит.

— С ней все в порядке, — отвечаю я.

Но парень продолжает настаивать:

— Я видел ее. В оражерее. Она задыхалась, а лицо такое… будто ей сделали больно. И глаза злые-злые. Она не бывает такой. Элис добрая и нежная.

Меня словно бьет под дых. “Больно”. Я сделал ей больно. Нет! Я ее защитил. От себя и от тех, кто так активно пытается от нее избавиться.

Конечно, она злится. Но вот “не бывает такой” — это, конечно, Бенджи загнул. Элис выпускает колючки в любой момент с легкостью, я уже успел в этом убедиться. А парень описывает ее как ту тихую девушку из отчетов. Эта мысль заставляет меня замереть. Я уже почти задаю вопрос, но тут за спиной Бенджи появляется Рейнар с енотом на плече.

Шип, бросив насмешливый взгляд на мальчишку, обходит того и пересаживает Бродягу на ограждение рядом со мной. Бенджи, похоже, понимает абсурдность своего вида с вилами и опускает их.

— Кажется, я пропустил что-то очень интересное, — замечает Рейнар и закуривает дымку. — Главный шадхар оставил в живых того, кто решился потыкать в него вилами?

— Я требую повторения представления! — возмущенно пищит Бродяга. — Никогда не видел шадхара на вилах!

— Если увидишь, это зрелище будет последним в твоей жизни, — рычу я, глядя на этого мохнатого наглеца.

Рейнар крутит в пальцах дымку, смеется и, перехватив енота за шкирку, поднимает в воздух.

— Знаешь, Коготь, — задумчиво произносит друг, рассматривая недовольно сопящего Бродягу. — Говорящие звери — это очень редкое явление. Особенно с магией.

Я уже думал об этом. Но пока что сосредоточил свое внимание на документах и поместье. Хотя правда в словах Шипа есть. Да и с интуицией у него лучше, чем у меня.

— Думаешь, этот ходячий воротник может быть нужной нам ниточкой? Так-то ничего необычного — разлом здесь рядом, мало ли как от него фонит.

— У разрабатываемых разломов, как Северный, есть экранирующие щиты, чтобы избыток эфира не влиял на ближайшую флору и фауну, ты же знаешь, — Рейнар чуть встряхивает Бродягу. — Откуда ты взялся, пушистый?

— Пусти! — огрызается енот. — Я из леса! Между горами! Там дыра в земле и эти ваши… с кирками и палатками прячутся.

Мы с Рейнаром переглядываемся. Пазл в голове щелкает. Палатки? Прячутся?

— Не зарегистрированный рукав, — тихо констатирую я.

— Теневая жила, — отзывается Рейнар. — Оникс оседлан?

— Сейчас оседлаю, — мрачно отвечаю я. — Бенджи. Защита поместья на тебе. Вилы в оранжерею тоже прихвати.

Дорога занимает около двух часов. Бродяга словно специально ведет нас по самым узким и труднопроходимым тропам леса. Приходится пускать коней шагом, иногда пригибаться к самой шее.