Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 135 – Виолетта Весна

— Это важно, — сказала я. — Не для нас. Для всех.

Он кивнул.

— Я подал рапорт о переводе с руководящей должности до завершения проверки.

Я не ожидала.

— Вас заставили?

— Нет. Могли бы позже. Я решил раньше.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что нельзя требовать от системы очищения и одновременно держаться за кресло, под которым нашли грязь.

Слова были жесткие.

Но правильные.

Мне стало больно за него, хотя я не хотела. Он терял не просто должность. Он терял часть себя. Ту, на которой стоял годами, за которую платил браком, сном, живой способностью говорить о боли.

— Вы сможете без этого? — спросила я.

Он посмотрел на меня с усталой честностью.

— Не знаю. Но придется научиться.

Опять это «научиться».

Раньше он будто все уже умел.

Теперь впервые говорил так, будто жизнь не завершилась на его должности.

В тот же день я подала заявление о возвращении фамилии Ланская.

Полина сидела рядом, когда я заполняла форму. В графе «прежняя фамилия» я долго смотрела на слово «Градова». Не потому, что сомневалась. Просто фамилии, как и браки, не исчезают в момент решения. Они остаются на документах, в подписях, в чужих базах, в памяти людей, которые привыкли называть тебя через мужчину.

Варвара Градова.

Жена генерала.

Тыл.

Я взяла ручку и написала:

Ланская.

Не из ненависти.

Это было важно.

Если бы я возвращала фамилию назло Арсену, он все еще оставался бы центром моего выбора. А я слишком долго жила вокруг него. Теперь хотела вернуться не назад, в девичью жизнь до брака, а к себе взрослой. К женщине, которая прошла через любовь, боль, развод, опасность, чужую смерть и собственную слепоту — и все равно могла подписывать документы своим именем.

Полина смотрела на форму с непривычной мягкостью.

— Как ощущение?

Я подумала.

— Не как победа. Скорее как снять чужое пальто, в котором долго ходила и привыкла к тяжести.

— Пальто было красивое?

— Очень.

— Но не по размеру?

Я усмехнулась.

— Когда-то казалось, что по размеру. Потом я просто перестала дышать глубоко, чтобы не трещали швы.

Полина молча сжала мою руку.

Арсен узнал о фамилии вечером.

Я сказала сама, когда он пришел в больницу к Таисии и Льву уже с официальным разрешением. Лев, увидев его в дверях палаты, сначала замер, потом потянулся к нему с машинкой. Арсен сел рядом с кроватью, не встал над ребенком, не говорил громких слов. Просто слушал, как Лев рассказывает, что врач разрешил ему мороженое через два дня, если кашель пройдет.

Таисия смотрела на них с усталой благодарностью.

Я вышла в коридор первой.

Арсен догнал меня у окна. За стеклом уже темнело, больничный двор отражал желтые огни.

— Варвара.

Я обернулась.

Он остановился рядом, но не близко.

— Я подала заявление на возвращение фамилии Ланская, — сказала я.

Его лицо не изменилось сразу. Только взгляд стал тише.

— Я понял.

— Вы не спросите почему?

— Думаю, знаю.

— Скажите.

Он посмотрел в окно, потом снова на меня.

— Потому что ты не хочешь больше быть продолжением моей должности, моей ошибки, моей защиты или моей вины. И потому что твоя фамилия должна означать тебя, а не мое право на тебя.

Я не ожидала, что он скажет именно так.

Поэтому ответила не сразу.

— Да. Именно.

Он кивнул.

— Это правильно.

— Больно слышать, что вы так спокойно это принимаете.

— Я принимаю не спокойно. Просто теперь стараюсь не превращать свою боль в твое ограничение.