Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 134 – Виолетта Весна

Потом было еще много бумаги. Слишком много. Обвинения, проверки, временные отстранения, внешние комиссии, повторные экспертизы по старым делам. В первые сутки после заседания подтвердилось главное: через цепочку подрядчиков проводили восстановленное и списанное оборудование как новое, часть денег уходила на фирмы-прокладки, маршруты отдельных групп заранее передавались связанным структурам, а гибель Даниила Кретова перестала быть «аварией» даже в самых осторожных формулировках.

Таисия пришла в сознание полностью через день.

Она плакала, когда Лев принес ей зеленую машинку и сказал, что тетя Варя правда пришла. Я стояла у двери палаты и не заходила, пока она сама не позвала. Между нами все еще было слишком много боли, но уже не той, что в первые дни. Теперь нас связывала правда, за которую ее муж погиб, а мой брак окончательно треснул там, где раньше была только тишина.

— Даниил не зря выбрал вас, — сказала она.

Я хотела ответить, что он выбрал слишком поздно, что я не успела, что если бы все сложилось иначе… Но Таисия покачала головой, будто прочитала это на моем лице.

— Не забирайте на себя то, что сделали они. У меня на это ушло четыре месяца, и я все еще учусь.

Я села рядом.

— Тогда будем учиться обе.

С Арсена сняли часть обвинений через три дня.

Не все.

Уголовную версию о сокрытии свидетелей и незаконном удержании Таисии с Львом разрушили записи, показания и найденные материалы. Но служебная проверка осталась. И он сам не пытался ее закрыть.

На четвертый день после заседания он вышел к внутренней комиссии уже не как обвиняемый в преступлении, а как руководитель, в чьей системе произошло то, что стоило людям жизни. Мне не нужно было там присутствовать, но Полина добилась моего допуска как представителя фонда, чьи материалы использовались в деле.

Я сидела в конце зала и слушала, как Арсен говорит.

Не оправдывается.

Не перекладывает.

Не прячется за тем, что его подпись подделывали, что Радан строил схему, что подрядчики врали, что внутренний контроль чистил следы. Все это было. Но он говорил о другом.

— Я не участвовал в коррупционной схеме, — сказал он ровно. — Но я руководил системой, в которой такая схема стала возможной. Я слишком долго доверял докладам людей, которых считал проверенными. Слишком поздно начал проверять подписи, которые шли под моим именем. Слишком долго защищал честь управления вместо того, чтобы слышать семьи тех, кто приходил с вопросами. Это не уголовная вина в тех эпизодах, которые расследуются. Но это моя служебная и человеческая ответственность.

В зале было тихо.

Я смотрела на него и чувствовала, как боль внутри снова меняет форму. Не исчезает. Нет. Просто становится более честной.

Вот этого я ждала не только как женщина.

Этого ждали все те, кто приходил ко мне в фонд и слышал: «Ваши доводы не подтверждены».

Чтобы кто-то на самом верху сказал: я должен был слушать раньше.

После заседания он нашел меня в коридоре.

Не подошел слишком близко. Остановился на расстоянии, которое теперь стало нашим новым языком: я рядом, но не беру. Ты можешь уйти.

— Ты слышала? — спросил он.

— Да.

— Я не говорил это для тебя.

— Знаю.

— Но хотел, чтобы ты услышала.

Я посмотрела на него.

Он был бледным после ранения, уставшим, с тенями под глазами. Генерал Градов, которого боялись и уважали, все еще был в нем. Но теперь рядом с ним стоял другой человек — тот, кто наконец перестал делать вид, что контроль равен правоте.