Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 132 – Виолетта Весна

В этом взгляде не было просьбы.

И это было правильно.

Если бы он попросил меня быть рядом, мне пришлось бы снова отделять любовь от долга. А сейчас я пришла не потому, что он попросил. Я пришла, потому что правда тоже имеет право на защиту.

Радан сидел через несколько мест от него.

Безупречный костюм. Спокойное лицо. Улыбка чуть усталая, как у человека, которого отвлекли от важной работы из-за чужих истерик. Если бы я не слышала голос Льва, не видела запись, не держала в руках флешку, можно было бы поверить: вот разумный, аккуратный заместитель, пытающийся навести порядок после личной катастрофы начальника.

Он посмотрел на меня и слегка склонил голову.

— Варвара Ильинична.

Я остановилась у своего места.

— Кирилл Андреевич.

— Рад, что вы в безопасности. Последние дни, кажется, были тяжелыми для всех.

Рядом Полина тихо сказала:

— Какая заботливая змея.

Я села, не ответив.

Комиссию вел человек из внешнего надзора — седой, сухой, с неприятно внимательным взглядом. Он не принадлежал «Контуру», и это было видно по тому, как люди в комнате постоянно пытались понять, насколько можно на него влиять. Пока выходило плохо.

Сначала заслушали Сомова. Он говорил долго, сухо, без драматизма: удаленное письмо Даниила, вход через подрядчика, ответ от моего имени, следы «Технолайна», восстановленные фрагменты, носитель из моей папки, поддельная подпись на актах, список доступа. Потом показали кадры из насосной.

На экране Лисин в медицинском халате вез каталку.

Таисия пишет записку.

Лев шевелится под чехлом.

Радан смотрел на запись без изменения лица.

Только один раз, когда кадр остановили на Лисине, его палец чуть постучал по столу. Один раз. Едва заметно.

Но я увидела.

Арсен тоже.

Потом заслушали Полину. Она разложила цепочку так, что даже самый удобный человек уже не мог притвориться, будто перед нами набор совпадений. Письмо Даниила. Сокольская. Синий конверт. Флешка. Северный склад. Каплин. Лисин. Медкод. Поддельный маршрут в моем кабинете. Публикация в прессе.

— Обратите внимание, — сказала Полина, — каждый раз, когда появляется доказательство схемы, возникает попытка перевести разговор в личную плоскость: ревность бывшей жены, несуществующая любовная связь, тайный ребенок, превышение полномочий генерала Градова из-за личных мотивов. Это не хаос. Это повторяющийся способ защиты. Подмена фактов сплетней.

Радан чуть улыбнулся.

— Полина Алексеевна, вы талантливо говорите, но эмоции не заменяют доказательств.

Полина повернулась к нему с такой нежностью, что я почти пожалела его.

— Как раз поэтому я принесла доказательства, Кирилл Андреевич. Эмоции я оставила для того момента, когда вас будут выводить.

В комнате кто-то кашлянул.

Внешний председатель поднял руку.

— Достаточно. Варвара Ильинична, ваши показания.

Я встала.

Руки не дрожали. Это удивило меня саму.

Я рассказала все по порядку. Анонимное письмо с Кедровой. Мое ошибочное убеждение, что у Арсена связь с Таисией. Развод. Взлом фонда. Папка Кретовой. Квартира на Кедровой. Нападение. Гостевой дом. Письмо, которого не было. Реакция Льва на голос Радана. Флешка в моей папке. Суд. Попытка ударить машину у суда. Исчезновение Таисии и Льва. Записка. Камера. Насосная. Спасение.

Я не оправдывала себя там, где была боль. Сказала прямо: да, я думала, что Арсен мне изменил. Да, это повлияло на мое решение о разводе. Да, я поехала на Кедровую, потому что хотела личной правды. Но личная боль не создает поддельные акты, не удаляет письма, не вводит медицинский код и не везет ребенка под чехлом через старый технический переход.