Книга Иномирная колючка его высочества, страница 141 – Юлия Зимина

— Леди Кирия, если желает, — Император посмотрел на меня, — может отправиться с нами.

«О, еще как желает!» — мысленно потерла я руки.

Упустить возможность посмотреть, как главную дворцовую гадюку будут выводить на чистую воду? Да ни за что на свете! К тому же, я должна была своими глазами увидеть действие этой загадочной «Слезы ангела» в полевых условиях. Чисто для расширения кругозора.

Я почтительно склонила голову, принимая приглашение.

Тиберий развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Мы с Ривианом двинулись следом. За дверями к нам тут же присоединился отряд личной гвардии Императора — молчаливые, закованные в темную броню гиганты.

Наша процессия миновала несколько анфилад и вышла в сад, направляясь в другое крыло дворцового комплекса.

Дворец Октавии представлял собой изящное, воздушное здание из светлого мрамора. Высокие, стройные колонны поддерживали фигурный свод крыши. Огромные стрельчатые окна, распахнутые настежь, пропускали внутрь ароматы цветов, растущих вокруг в каменных вазах. Настоящий, классический кукольный домик для главной стервы Империи.

Стражники, дежурившие у входа в этот архитектурный шедевр, завидев приближающегося Императора в окружении свиты, мгновенно вытянулись в струнку и низко склонили головы. Никто не посмел объявить о визите правителя.

Мы вошли в просторный, залитый светом холл и направились к двойным дверям из светлого дерева, за которыми, по всей видимости, находилась Октавия.

Тиберий не стал утруждать себя ожиданием доклада. Он просто толкнул массивные створки обеими руками, распахивая их настежь. Двери с глухим стуком ударились о стены.

Мы вошли внутрь.

Октавия сидела на роскошной софе, обитой нежно-голубой тканью. В руках держала пяльцы с какой-то изящной вышивкой. Услышав грохот, она резко вскинула голову. Ее лицо мгновенно исказилось от ярости — кто-то посмел вломиться к ней без доклада! Но, увидев стоящего на пороге Тиберия, Императрица тут же сменила гнев на милость. Ее глаза округлились в удивлении. Затем взгляд скользнул за спину мужа. Заметив там Ривиана, меня и гвардейцев, Октавия на долю секунды замерла. В ее глазах мелькнуло плохо прикрытое волнение. Что-то пошло не по плану, и ее идеальная интуиция паучихи уже забила тревогу. Но многолетняя привычка носить маски взяла свое.

— Ох! — Октавия поспешно отложила пяльцы, плавно поднялась с софы и, изящно расправляя складки своего рубинового платья, шагнула нам навстречу. На ее губах играла нежная, самая любящая улыбка, на которую она только была способна.

Краем глаза я заметила движение у дальнего окна. Там стоял рослый мужчина с шрамом на лице. Его взгляд был холодным, колючим, профессионально оценивающим обстановку. Но, увидев Тиберия и Ривиана, он поспешно склонил голову, как и положено слуге.

— Мой Император! — Октавия подошла к мужу, грациозно присела в реверансе, а затем, словно любящая, соскучившаяся жена, взяла его под руку. — Какая приятная неожиданность! Вы так редко навещаете меня в эти часы. Я несказанно рада вашему визиту! — она щебетала, преданно заглядывая ему в глаза. — Да еще и Ривиана с собой привели, — змея перевела взгляд на пасынка, изобразив на лице искреннюю, материнскую теплоту. На меня она даже не посмотрела, словно я была предметом мебели. Стеллажом или тумбочкой.