Книга Иномирная колючка его высочества, страница 140 – Юлия Зимина

— Как жаль... — тяжело, с надрывом произнес он. На лицо правителя легла тень глубочайшей скорби, а губы тронула грустная улыбка.

— Жаль? — нахмурилась Кирия, непонимающе глядя на него.

— Жаль, что я узнаю об этом только сейчас, — прошептал Тибeрий, отводя взгляд в сторону окна.

Мое сердце болезненно сжалось. Я прекрасно понимал печаль отца. Понимал, что именно он имеет в виду. Если бы мы знали о лечебных свойствах Тьмы раньше... Если бы в те страшные дни, когда моя мама корчилась от боли в своей постели, рядом оказался носитель темной магии... она бы, возможно, сейчас была жива. Октавия никогда бы не взошла на престол. Моя жизнь, жизнь моего отца... всё было бы иначе.

Кирия, обладающая невероятной прозорливостью и эмпатией, мгновенно осознала суть сказанных им слов.

— Когда я родилась, Ваше Величество, — очень мягко, с искренним сочувствием в голосе произнесла моя колючка, — ее величества уже не было...

Слова прозвучали тихо, но они ударили в самую цель. Время нельзя повернуть вспять.

Император медленно поднял голову, посмотрел в сапфировые глаза девушки, которую я прижимал к своему сердцу. На заднем плане Ловьер продолжал что-то восторженно бормотать себе под нос, но мы его не слышали.

— Именно, — кивнул отец. — Но я рад, что ты появилась в этом мире, пусть и позже, дитя, — правитель расправил плечи, и в его голосе зазвучала искренняя благодарность. — Спасибо тебе! — произнес самый могущественный человек Люмирии, склоняя голову. — Спасибо, что доказала... Тьма куда благороднее и добросердечнее Света.

60. Чаепитие со вкусом правды

Кира

Ория, после моего вмешательства Тьмой, выглядела как сломанная кукла. Девушка лежала в беспамятстве, а возле нее, подобно наседке над золотым яйцом, суетился лекарь Ловьер. Его глаза блестели от научного восторга, а руки безостановочно проверяли пульс, температуру и дыхание служанки.

Я с улыбкой наблюдала, как он бережно поправляет плед, которым мы укрылиОрию. Для Ловьера эта девчонка сейчас представляла собой уникальный, бесценный медицинский экспонат — единственный в истории Империи человек, переживший отравление «Поцелуем спящей сирены».

Ривиан, Тиберий и я молча ждали доверенного слугу, который отправился за «Слезой ангела». Я не задавала лишних вопросов. Из короткого диалога отца и сына уловила суть: эта «Слеза ангела» — не просто местный аналог сыворотки правды. Там был какой-то подвох. Что-то, что ломало волю и причиняло адские муки. Любопытство, конечно, грызло меня изнутри, но я была уверена, что время и так всё расставит по своим местам, дав мне ответы.

Минут через двадцать панель тайного хода бесшумно отъехала в сторону. Слуга низко поклонился и протянул Императору крошечный хрустальный пузырек. Внутри плескалась слегка светящаяся жидкость бледно-сиреневого цвета. Выглядело это зелье на удивление безобидно, но, учитывая реакцию Ривиана на одно только название, я понимала, что это далеко не так.

Тиберий аккуратно взял пузырек, спрятал его во внутренний карман своего камзола и обвел нас тяжелым взглядом.

— Прогуляемся до дворца Императрицы, — произнес он с ледяной улыбкой, от которой у меня по спине пробежал мороз.

Ривиан удивленно вскинул бровь. Видимо, он ожидал, что Октавию приволокут сюда под конвоем гвардейцев. Но спорить с отцом не стал, лишь перевел взгляд в мою сторону.