Книга Иномирная колючка его высочества, страница 119 – Юлия Зимина

Он зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдохнул и шумно выдохнул, обжигая мне макушку.

— Знала бы ты, как мне хочется... — прошептал наследник низким, хриплым голосом, от которого низ живота свело сладкой судорогой. Он замолчал на полуслове, его рука на моей талии напряглась. — Но я понимаю, что тебе нужно привыкнуть ко мне. Я подожду, Кирия. А теперь спи.

«Спи? Серьезно?! Я тут, можно сказать, морально подготовилась к слиянию и поглощению, валерьянку в уме пила, а он... "привыкнуть", "подожду"?! Да это же форменное издевательство!»

Я возмущенно запыхтела, намереваясь высказать этому благородному рыцарю всё, что думаю о срыве сроков контракта.

— Не сопи, — ласково, но непреклонно усмехнулся Ривиан, пресекая мои трепыхания и притягивая меня к себе еще плотнее. Так, что я почувствовала каждую мышцу его тела. — Приятных снов тебе, моя колючка!

50. Ядовитое признание

Ривиан

Эта ночь стала для меня самым сладким и в то же время мучительным испытанием из всех, что доводилось переживать.

Кирия была так близко. Я лежал на широкой кровати, чувствуя дурманящее тепло девичьего тела. Обнимал ее, вжимая в себя, и каждый мой вдох был наполнен чарующим ароматом кожи, присущим только ей одной. Мои руки едва сдерживались, чтобы не скользнуть ниже, к тонкой талии, обтянутой почти невесомым шелком сорочки. В крови бурлило неописуемое желание сделать эту строптивую дикарку своей не только на бумаге, но и на деле. Мой внутренний зверь глухо рычал, требуя попробовать на вкус эти манящие, пухлые губы.

Но я не мог.

В тот момент, когда шагнул в ее покои, когда увидел, как она судорожно вцепилась пальцами в край одеяла, я заметил в сапфировых глазах тревогу. Кирия старалась казаться уверенной, готовой, но в глубине этих небесных омутов плескалась паника.

Я не хотел видеть такую эмоцию в ее глазах. Тем более, не хотел быть ее причиной. Близость между мужчиной и женщиной должна приносить удовольствие, страсть, но никак не тревожное ожидание. Это было в корне неправильно. Да, я хотел Кирию. Хотел до сумасшествия. Но был готов терпеть. Готов дать ей столько времени, сколько потребуется, чтобы она перестала сжиматься в комок при моих прикосновениях, чтобы сама потянулась ко мне, движимая желанием, а не смирением перед статусом наложницы.

«Привыкай ко мне, моя колючка», — думал я, слушая, как постепенно выравнивается ее дыхание.

Ночь тянулась мучительно долго. Я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить ее, и слушал, как она забавно, чуть слышно сопит во сне. В какой-то момент Кирия, окончательно расслабившись, сама придвинулась ближе. Ее голова доверчиво легла мне на грудь, а тонкая рука рефлекторно закинулась на живот.

У меня перехватило дыхание. Мы уже спали вместе в одной кровати, и я помнил то невероятное чувство, когда уткнулся кошачьим носом в ложбинку ее грудей. Это воспоминание навсегда отпечаталось в моей памяти.

Я разглядывал лицо моей леди в неровном свете луны. Расслабленные черты, чуть приоткрытые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Без своей ледяной маски она казалась такой беззащитной, такой хрупкой. Моя темная магиана. Моя будущая Императрица.

Уснуть мне так и не удалось. До самого рассвета я лежал с открытыми глазами, борясь с собственным телом и возбуждением, которое настойчиво просило высвобождения.