Книга Иномирная колючка его высочества, страница 115 – Юлия Зимина

— С огромным удовольствием, Ваше Высочество, — улыбнулась я, позволяя ему увлечь себя вглубь цветущего, благоухающего сада.

48. Выбор без выбора

Бархатные сумерки мягко опустились на императорский дворец, стирая четкие границы аллей и превращая густые кустарники в бесформенные, пугающие тени. В самом отдаленном, скрытом от посторонних глаз уголке личного сада Императрицы царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым, судорожным дыханием.

Октавия стояла спиной к тропинке. Ее роскошное платье цвета запекшейся крови сливалось с надвигающимся мраком. Тонкие, унизанные перстнями пальцы неспешно, почти любовно поглаживали тугой, еще не распустившийся бутон черной розы.

В нескольких шагах позади нее, вжав голову в плечи так, словно ожидая удара, стояла девушка — одна из личных, проверенных горничных наследного принца Ривиана. Она едва держалась на дрожащих ногах. Рядом с ней, возвышаясь монолитной, безжалостной скалой, замер Кай. Начальник личной стражи Императрицы привел девчонку силой. Он просто возник из ниоткуда, стальной хваткой перехватил ее поперек туловища и, зажав рот ладонью в кожаной перчатке, приволок сюда. Сопротивляться ему было так же бессмысленно, как пытаться остановить сход лавины голыми руками.

Императрица молчала. Она мастерски играла на натянутых нервах своей жертвы, позволяя ужасу просочиться глубоко под кожу служанки, парализовать ее волю, сломать внутренний стержень.

Минута тянулась за минутой. Девушка тихо, жалко всхлипнула.

— Знаешь, — голос Октавии прозвучал неожиданно мягко, разрезая тишину, — ночью аромат цветов всегда воспринимается человеком совершенно иначе. Ты замечала?

Служанка мелко затряслась, не смея произнести ни слова.

— А всё потому, — Императрица плавно скользнула пальцами по стеблю, намеренно задевая острый шип, — что в темное время суток, когда зрение нас подводит, человек бессознательно фокусирует свое внимание именно на запахах, звуках и тактильных ощущениях. Они кажутся острее. Ярче... — Октавия медленно повернула голову через плечо. Ее темные глаза в полумраке казались двумя бездонными провалами. — Опаснее.

Служанка еще сильнее вжала голову в плечи, если это вообще было физически возможно.

Кай, стоявший рядом с жертвой, даже не пошевелился. Он был идеальным оружием. Идеальной тенью. Октавия кожей чувствовала его преданность. Кай единственный человек в Империи, кому она доверяла безоговорочно. Тот, кого вытащила с эшафота много лет назад, хладнокровно подставив вместо него другого, невинного стражника. Октавия не раз предлагала ему свободу: земли, дом, сундуки золота, с которыми он мог бы уехать и жить как лорд. Но Кай каждый раз повторял, что единственное его желание — служить той, для кого бьется его сердце. Он любил Октавию, но не смел на что-то надеяться.

Императрица ценила это. Она знала, что Кай умен. Он прекрасно понимал: Октавия, положившая столько жизней на алтарь своей власти, никогда не рискует короной ради интрижки. И ему было достаточно просто быть рядом, дышать с ней одним воздухом и убивать тех, на кого она укажет своим пальчиком.

Октавия медленно отвернулась от куста роз и полностью развернулась к служанке. Ее идеальный план должен был сработать без осечек. Травить Ривиана через еду или напитки бессмысленно — у наследника паранойя граничила с гениальностью. Каждое блюдо проверялось, посуда сканировалась артефактами. Любой яд обнаружили бы еще на подступах к его столу.