Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 89 – Алекс Скай

— Иллена выехала?

— Да.

— Ваши люди?

— Только один.

— Второй не пришёл.

— Да.

— Вы знали, что маршрут раскрыт.

— К тому моменту — да.

— Но она уже уехала.

— Да.

— Что сделали?

— Поехал следом.

— Лично?

— Да.

— Нашли? — Кайр молчал несколько секунд.

— Экипаж нашли.

— Иллену?

— Нет.

— Сопровождающего?

— Нет.

— Следы?

— Только кровь.

Я не спросила чья. Он всё равно не знал.

— И после этого вы не рассказали Ровану.

— Нет.

— Почему?

— Потому что единственное, что я мог ему сообщить, звучало так: его сестра работала на меня, я использовал её сведения, допустил, чтобы она продолжала расследование после появления угрозы, подписал приказ о тайном вывозе и не смог отменить собственное распоряжение вовремя.

— Звучит довольно близко к правде.

— Именно.

— А вторая причина? — Его внимание вернулось ко мне.

— Я всё ещё подозревал его.

Я невольно отступила от окна.

— Семь лет?

— Первые два.

— Потом?

— Понял, что приказ был подделан.

— И всё равно не рассказал.

— К тому моменту Рован уже вёл собственное расследование. Если бы я сообщил, что Иллена была моим источником, пришлось бы раскрыть людей, которые помогали ей.

— Они живы?

— Не все.

— А те, кто живы?

— Некоторые до сих пор работают во дворце.

— И вы их защищаете.

— Да.

Я покачала головой.

— Ценой Рована.

— Да.

— Его доверия.

— Да.

— И сейчас хотите, чтобы он стал вашим союзником.

— Не хочу. Это необходимо.

— Удивительно, как легко у вас всё становится необходимостью.

Эта фраза всё-таки задела. Не сильно. Но я увидела.

— Вы правы, — сказал Кайр.

Я ждала возражения. Не было.

— Вот и всё?

— Что ещё хотите услышать?

— Что вы сделали ошибку.

— Сделал.

— Какую именно?

— Разрешил Иллене продолжить после первого признака слежки.

— Ещё.

— Не предупредил Рована.

— Ещё.

Он посмотрел на приказ.

— Поверил, что контролирую маршрут.

Тишина. Вот это было главным.

— Потому что вы были канцлером.

— Да.

— Потому что у вас были люди, власть, печати, маршруты.

— Да.

— И думали, что этого достаточно.

— Да.

— А кто-то оказался умнее.

— В тот день — да.

В его голосе не было ни самоуничижения, ни попытки вызвать сочувствие. Просто факт. Я вдруг поняла, почему он никогда не говорил, что является хорошим человеком. Не из-за того, что хотел выглядеть мрачным и сложным. Потому что действительно не позволял себе такой роскоши.

Хороший человек в моём представлении должен был хотя бы стараться избегать решений, где чужая жизнь становится частью расчёта. Кайр принимал такие решения. Иногда ошибался. Иногда выигрывал. Иногда человек исчезал.

— Если бы можно было вернуться в тот день, — спросила я, — вы бы подписали снова?

Это был самый важный вопрос. Он понял. Ответил не сразу.

— Нет.

Я почувствовала облегчение. Слишком рано. Кайр продолжил:

— Я бы вывел её раньше.

— То есть всё равно использовали бы тайный перевод.

— Да.

Облегчение исчезло.

— И всё равно не сказали бы Ровану?

— Если бы подозрение оставалось — нет.

— Значит, вы не считаете сам план ошибкой.

— Нет.

— Только исполнение.

— И то, что допустил её к риску раньше.

Вот поэтому доверять ему было трудно. Он мог признать вину. Но не становился от этого человеком с моими представлениями о правильном. Возможно, никогда не станет.

— Спасибо, — сказала я.

Он явно не ожидал.

— За что?

— За честный ответ.