Книга Проклятие ледяного принца, страница 66 – Данна Леднива

Мачеха умерла через неделю.

Элария пришла к ней в темницу. Одна. Без охраны. Без стражи. Просто пришла.

Мачеха лежала на соломе. Худая. Серая. Старая. Она не встала. Не посмотрела. Только прошептала:

— Пришла? Полюбоваться?

— Пришла попрощаться.

— Я не умираю.

— Умираешь. — Элария села рядом. — Я чувствую. Твоё время пришло.

Мачеха замолчала. Долго. Потом засмеялась. Хрипло. Горько.

— Ты… ты всегда была странной. С самого детства. Смотрела на меня. Будто видела насквозь. Будто знала, что я сделаю. До того, как я сделала.

— Знала.

— Как?

— Не важно. — Элария посмотрела на неё. — Важно то, что ты проиграла. Всё. Всегда.

— Проиграла, — согласилась мачеха. — Но не жалею. Ни о чём. Я хотела власти. Хотела денег. Хотела быть кем-то. Я была никем. Женой мелкого виконта. Матерью никчёмной дочери. Я хотела большего.

— Ты убила мою мать. Ты отравила её. Годами.

— Да. — Мачеха улыбнулась. — И я бы убила её снова. Потому что она была слабой. Потому что она позволяла. Потому что она не боролась.

— Она боролась. — Элария наклонилась. — Она боролась за меня. За Кайена. За всех. Она отдала всё. Ты — ничего.

— Я отдала всё, — прошептала мачеха. — Всё, что у меня было. Душу. Совесть. Человечность. Я отдала это ради власти. И что получила? Темницу. Одиночество. Смерть.

— Ты получила то, что заслужила.

Мачеха посмотрела на неё. Впервые — прямо. В её глазах было что-то. Не раскаяние. Не страх. Пустота.

— Ты не убьёшь меня, — сказала она. — Ты — целительница. Ты не можешь.

— Не могу, — согласилась Элария. — Но я могу оставить тебя здесь. Умирать. Медленно. Одна. Как ты оставила мою мать.

Она встала. Пошла к двери. У порога обернулась.

— Прощай, — сказала она. — Я не буду плакать. Не буду помнить. Ты — ничто. Была ничем. И останешься ничем.

Она вышла. Дверь закрылась. Мачеха осталась в темноте.

Через неделю она умерла. Одна. Никто не пришёл. Никто не плакал. Её похоронили в общей могиле. Без имени. Без камня. Без памяти.

Элария не пришла. Не могла. Не хотела. Просто отпустила.

Селину похоронили в Лунарии.

В храме. Рядом с королями. Элария сама выбрала место. Сама поставила камень. Белый мрамор. С надписью:

«Селина Нордвуд. Сестра. Дочь. Воин. Она умерла, спасая другую. Пусть Луна помнит её.»

На похороны пришли все. Кайен. Мира. Орианна. Кассиан. Лунные. Крестьяне. Солдаты. Люди, которые её не знали. Люди, которые знали. Люди, которые простили.

Элария стояла у могилы. Долго. Молча. Смотрела на камень. На имя. На сестру, которая когда-то была врагом. Которая стала союзником. Которая стала семьёй.

— Прости, — прошептала она. — За то, что не успела. За то, что не спасла. За то, что не сказала, что люблю.

Она положила на могилу цветы. Белые. Лунные. Свежие.

— Спи спокойно, — сказала она. — Я буду помнить.

Она повернулась. Пошла к выходу. К жизни. К будущему.

За спиной — могила. Впереди — жизнь. Она выбрала жизнь.

Мира вышла замуж через две недели.

Свадьба была маленькой. Во дворе храма. При луне. Жених — стражник. Молодой. Добрый. С глазами, полными любви. Его звали Томас. Он служил Кассиану три года. Верно. Честно. Он любил Миру с первого взгляда. Она — его. Тоже.

Элария была подругой невесты. Кассиан — свидетелем. Кайен — почётным гостем. Орианна — жрицей. Она венчала их. По лунному обряду. Древнему. Святому.