Книга Проклятие ледяного принца, страница 68 – Данна Леднива

Полнолуние пришло, как обещало, — тихое и ясное.

Элария проснулась за час до рассвета и лежала неподвижно, глядя в потолок. Свет луны лился в окно — серебряный, густой, почти осязаемый. Он ложился на пол, на кровать, на её руки, и кожа казалась мраморной. Она слушала тишину. Дворец спал. Даже стража не перекликалась. Даже ветер замер. Мир затаил дыхание, будто знал: сегодня случится что-то важное.

Она встала медленно, чтобы не разбудить Кассиана. Но он не спал. Он лежал с открытыми глазами и смотрел на неё. Тихо. Тепло.

— Ты не спишь, — прошептала она.

— Не могу. — Он потянулся, коснулся её руки. — Сегодня я женюсь.

— Сегодня я выхожу замуж.

— Странно, да? — Он улыбнулся. — После всего. После войны. После смерти. После огня. Мы всё ещё здесь. Всё ещё вместе.

— Мы всегда будем вместе.

Он притянул её к себе. Она легла рядом, положила голову на его грудь, слушала сердце. Ровное. Спокойное. Живое. В прошлой жизни она умерла в одиночестве, и никто не держал её за руку. Теперь — держал. Крепко. Никогда не отпускал.

— По традиции мы не должны видеться до церемонии, — сказала она.

— Традиции придумали трусы, которые боятся смотреть в глаза правде.

— Значит, мы — трусы?

— Нет. — Он поцеловал её в макушку. — Мы — те, кто выжил. А выжившие не соблюдают правил. Они их создают.

Они лежали так до рассвета. Молча. Слушая друг друга. Дыша в один ритм. За окном небо светлело — от чёрного к серому, от серого к золотому. Первый луч солнца коснулся пола, и Элария поняла: пора.

— Иди, — сказала она. — Мне нужно готовиться.

— Иди, — ответил он. — Мне тоже.

Он встал. Надел халат. У двери обернулся. Посмотрел на неё — долго, внимательно, будто запоминал. Потом улыбнулся.

— Увидимся у алтаря, леди Элария.

— Увидимся у алтаря, король Кассиан.

Он вышел. Дверь закрылась. Элария осталась одна. В тишине. В свете. В ожидании.

Она села на кровать. Посмотрела на свои руки. Тонкие. Бледные. С лунным знаком на запястье. Руки целительницы. Руки королевы. Руки женщины, которая любила.

— Сегодня, — прошептала она. — Сегодня всё изменится.

Мира пришла с первыми петухами.

Она влетела в комнату, как вихрь, — с подносом в руках, с полотенцами на плече, с улыбкой, которая освещала всё вокруг. За ней шли ещё три служанки. Две несли платье. Третья — корону.

— Вставайте, леди! — воскликнула Мира. — Сегодня ваш день! Нельзя опаздывать!

Элария засмеялась. Она не видела Миру такой счастливой с самого начала войны. Может, никогда.

— Даю тебе полчаса, — сказала она. — Потом я имею право передумать.

— Не имеете! — Мира поставила поднос на стол. — Ешьте. Пейте. Сегодня вы должны быть сильной. Церемония длинная. Луна не ждёт.

Элария села за стол. На подносе — хлеб, сыр, мёд, виноград, чай с травами. Простая еда. Но она пахла домом.

Она ела медленно. Слушала, как служанки суетятся вокруг. Как Мира командует. Как платье шуршит, когда его достают из коробки. Как корона звенит, когда её ставят на стол.

— Платье готово, — сказала Мира. — Оно прекрасно. Вам понравится.

Элария посмотрела. Белое. Длинное. С серебряной вышивкой по лифу — лунные цветы, полумесяцы, звёзды. Ткань была мягкой, как вода. Шёлк. Настоящий. Роскошный.

— Это слишком много, — сказала она.

— Нет. — Мира покачала головой. — Это — в самый раз. Вы — королева. Вы — Луна. Вы заслуживаете.