Книга Проклятие ледяного принца, страница 64 – Данна Леднива

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли. Смотрели на будущее. На два трона. На одну луну. На жизнь.

Война закончилась. Правда была сожжена. Любовь победила.

Месяц прошёл как один долгий выдох.

Виндхолл менялся на глазах. Камни, которые помнили кровь, отмыли. Стены, которые видели смерть, побелили. Улицы, которые знали страх, наполнились смехом. Город возрождался — медленно, трудно, но верно. Как человек после тяжёлой болезни: сначала учится дышать, потом ходить, потом жить.

Элария правила. Не как королева — как целительница. Она открыла три школы медицины в разных концах королевства. Орианна возглавила одну. Молодые лунные — те, кто выжил, кто помнил, кто верил, — учили других. Знания, которые двадцать лет прятались в подполье, вышли на свет. Травы, настойки, ритуалы, лунное дыхание — всё, что было запрещено, стало нужным.

Кассиан правил. Не как воин — как король. Он реформировал совет. Убрал коррумпированных лордов. Назначил новых — честных, молодых, тех, кто доказал свою верность не словами, а кровью. Он строил дороги, укреплял границы, готовил армию. Саксония молчала. Пока. Но Кассиан знал: молчание — не мир. Молчание — затишье перед бурей.

Они правили вместе. Днём — каждый своим делом. Вечером — вместе. Ужинали в маленькой столовой, не в большом зале. Говорили о пустяках, не о политике. Смеялись. Иногда ссорились — из-за ерунды, из-за усталости, из-за того, что оба были упрямыми. Потом мирились. Всегда мирились.

Свадьба была назначена на полнолуние. Через месяц. Через тридцать дней. Элария считала их, как узница считает дни до свободы. Не потому, что не хотела замуж. А потому, что хотела. Слишком сильно. И боялась, что что-то помешает.

Предчувствие не уходило. Оно жило в ней, тихое, как мышь за стеной. Дар шептал: опасность. Дар шептал: враг. Дар шептал: скоро.

Она не говорила Кассиану. Он и так не спал ночами. Он и так носил меч даже в постель. Он и так ждал удара. Ему не нужно было напоминать.

Но она готовилась. Тихо. Каждый день. Каждую ночь.

Кайен стал рыцарем в конце месяца.

Церемония была скромной. Во дворе дворца. При луне. Кассиан посвятил его лично — коснулся мечом плеча, сказал слова, которые говорили сотни лет. Кайен стоял на колене. Прямой. Гордый. Взрослый. Элария смотрела на него и плакала. Тихо. Чтобы никто не видел.

После церемонии Кайен подошёл к ней. В доспехах. С мечом на боку. С улыбкой на губах.

— Ну что, сестра? — сказал он. — Теперь я — рыцарь.

— Теперь ты — рыцарь, — ответила она. — И я могу перестать за тебя бояться.

— Ты никогда не перестанешь.

— Знаю. — Она обняла его. — Но хотя бы попробую.

Он засмеялся. Обнял её в ответ. Крепко. Как мужчина. Как воин.

— Спасибо, — сказал он. — За всё. За то, что спасла. За то, что верила. За то, что не сдалась.

— Не благодари. — Она отстранилась. Посмотрела на него. — Ты — моя семья. Единственная. Настоящая.

— У тебя есть Кассиан.

— Кассиан — другое. Он — любовь. Ты — кровь. Одно не заменяет другое.

Кайен кивнул. Понял. Он всегда понимал.

— Я буду защищать тебя, — сказал он. — Всегда. До конца.

— Знаю, — ответила она. — Но не умирай. Обещай.

— Обещаю.

Он ушёл. К другим рыцарям. К празднику. К жизни.

Элария смотрела ему вслед. И чувствовала: что-то идёт. Близко. Очень близко.