Книга Проклятие ледяного принца, страница 57 – Данна Леднива

— Ты не хотел видеть многое. — Элария сжала кулаки. — Ты не хотел видеть, как она бьёт меня. Как она издевается. Как она меня ненавидит. Ты не хотел видеть, что я — не твоя дочь. Ты просто закрывал глаза. Всегда.

— Да. — Он не спорил. — Я был трусом. Я всегда был трусом. Я боялся её. Боялся герцога. Боялся потерять дом. Деньги. Титул. Я боялся всего. И потерял всё.

Он замолчал. Потом сказал:

— Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслужил. Я просто хочу, чтобы ты знала: я жалею. Каждый день. Каждую минуту. Я жалею, что не защитил тебя. Что не защитил Иоланту. Что не защитил Кайена. Я жалею, что был таким.

— Жалеешь. — Элария смотрела на него. — Это всё?

— Нет. — Он достал из кармана письмо. — Это. Я нашёл это в бумагах Марбеллы. Перед тем, как уйти. Она прятала это. Я не знаю, что внутри. Но на конверте — твоё имя.

Элария взяла письмо. Конверт был старым, пожелтевшим. На нём — её имя. Написано чужой рукой. Незнакомой.

— От кого это?

— Не знаю. — Виконт опустил голову. — Но я думаю, это важно. Поэтому пришёл.

Элария сжала конверт. Она не открыла его. Не сейчас. Не при нём.

— Хорошо, — сказала она. — Я прочитаю.

Она встала. Пошла к двери. У порога обернулась.

— Ты не умрёшь, — сказала она. — Я не убью тебя. И не прогоню. Но я не прощаю тебя. Пока.

— Спасибо, — прошептал он. — Этого достаточно.

Она вышла. Иоланта — за ней.

— Ты в порядке? — спросила мать.

— Не знаю. — Элария смотрела на конверт. — Но я узнаю.

Она открыла письмо вечером.

Одна. У озера. При луне.

Бумага была старой, но чернила — чёткими. Почерк — незнакомым. Женским. Красивым.

«Моей дочери.

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Значит, я не успела. Значит, ты выросла без меня.

Я знала, что так будет. Я знала, что не увижу, как ты делаешь первые шаги. Не услышу, как ты смеёшься. Не увижу, как ты становишься женщиной. Я знала, что умру. Но я хотела, чтобы ты знала правду.

Ты — не дочь виконта. Ты — дочь Аларика. Принца Лунарии. Моего мужа. Моей любви. Моей жизни.

Я познакомилась с ним, когда мне было шестнадцать. Он приехал в Арденваль с посольством. Я была фрейлинойкоролевы. Он был наследником трона. Мы встретились на балу. Он посмотрел на меня — и я поняла, что пропала. Он тоже. Мы танцевали всю ночь. Говорили до рассвета. Он сказал, что увезёт меня в Лунарию. Что сделает меня королевой. Что будет любить меня вечно.

Он сдержал слово. Мы поженились тайно. Через месяц. В маленькой часовне на границе. Только мы. И луна. Он надел мне на палец кольцо. Серебряное. С полумесяцем. И сказал: «Луна помнит. Луна вернёт».

Потом началась война. Герцог предал нас. Армия Арденваля вошла в город. Аларик погиб. Я бежала. Я была беременна тобой. Я не знала, что делать. Куда идти. Я была одна. Совсем одна.

Виконт Нордвуд нашёл меня на дороге. Я была голодна. Больна. Он приютил меня. Дал мне имя. Дом. Он не знал, кто я. Я не сказала. Я боялась. Я боялась, что он выдаст меня. Что герцог найдёт меня. Что убьёт тебя.

Я молчала. Годами. Я жила во лжи. Я ненавидела себя за это. Но я делала это ради тебя. Чтобы ты жила. Чтобы ты выросла. Чтобы у тебя был шанс.

Теперь ты знаешь. Ты — наследница Лунарии. Ты — последняя. Ты — наша надежда.

Я не прошу тебя мстить. Я не прошу тебя умирать. Я прошу тебя жить. Жить так, как я не смогла. Жить свободно. Жить счастливо. Жить за меня. За Аларика. За всех, кто погиб.