Книга Царь Скорбь, страница 156 – Джо Хилл

Рулонов для пианолы, толстых бумажных свитков с пробитыми в них отверстиями, не особенно отличавшихся от дырчатых металлических пружин из детской музыкальной шкатулки, у мистера Рена имелось немало. Под сиденьем банкетки их хранилось не меньше двух дюжин, но искать среди них «Puff the Magic Dragon» Элли даже не подумала, заранее зная: этой песни там, среди регтаймов и ранних блюзовых пьес, нет. Вместо этого она села за слегка, самую малость, расстроенную пианолу и заиграла – пальцы падают на клавиши, ноты взмывают вверх…

Играла Элли до тех пор, пока не заныли и пальцы, и даже плечи, до тех пор, пока, обнаружив, что не может оторвать рук от клавишей, не поняла: это не она играет на пианоле – пианола играет на ней. Клавиши дергали пальцы вверх-вниз-вниз-вниз-вверх-вниз. При этом Элли откуда-то знала, что остальные уже не сидят все вместе вокруг карточного стола, чувствовала, как друзья расхаживают по библиотеке, каждый во власти собственных иллюзорных фантазий. «Околдованы», – пришло ей в голову, хотя к случаю это слово, наверное, не подходило: возможно, тут следовало бы сказать «одраконены». Заиграв быстрее, Элли обломала ноготь, и безымянный палец ее левой руки начал кровоточить. Вскоре клавиши украсились кровавыми пятнами, затем сделались скользкими от крови.

В какой-то момент Элли подняла голову и обнаружила, что Гвен снимает со стены над пианолой остекленные ящички с бабочками. Похоже, Гвен выпускала бабочек на волю уже довольно давно, только Элли этого не замечала, однако Гвен вообще так легко не заметить – девчонки еще незаметнее Элли пока не встречалось. До симпатичной Гвен самую чуточку не дотягивала, но отличалась поразительной добротой взгляда, взгляда, обещавшего: если у тебя что-то сломалось, вы все почините вместе. Глаза ее отливали зеленью древних стеклянных окатышей, выбрасываемых морскими волнами на берег – быть может, и на берега Хонали… а кстати, сколько уже она, Элли, наяривает эту песню? Взглянув на часики, она обнаружила, что стрелки показывают драконнадцать и пять минут. Обозначавшая драконнадцать цифра немного походила на двойку, только выглядела будто дракончик с опущенной головой.

Ну а когда Элли подняла взгляд во второй раз, из-под крышки пианолы заструился дымок, клавиши вдруг отпустили ее руки, однако мелодия не умолкла. Окровавленные, сплошь в алых отпечатках пальцев Элли, клавиши продолжили опускаться, будто под нажимом незримых рук, и резко, упруго подниматься вверх. Откинув верхнюю панель – нужно же поглядеть, что там могло загореться, – Элли замахала рукой перед носом, разгоняя в стороны слегка отдающий чем-то пряным дымок. Нет, никакого огня… однако внутри, на валу со шпеньками, обнаружился бумажный рулон с отверстиями, тянущийся сам собой сверху вниз. Судя по пожелтевшему от времени ярлычку с краю, песня называлась «Blaec Wyrm the Magic Dragon»^[109]. Еще секунду спустя крышка пианолы рухнула на клавиши с таким грохотом, что Элли, невольно отпрянув назад, шлепнулась на банкетку, подсекшую ее под колени.

Морских раковин Элли больше не слушала никогда. Боялась того, что может услышать.

Поднявшись на борт, Элли вошла в коридорчик, деливший салон пополам, и свернула направо, в неизведанные края экономкласса. К приезду в аэропорт у нее так расшалились нервы, что она ни на миг не задумалась, где будет сидеть, и попросту попросила билет на ближайший рейс до Хитроу. Хотя нет… нет, наверное, вышло все не так просто. Наверное, тревога исподволь подсказала, что Горацион Мэтьюз каким-то образом узнает ее, если увидит – с первого взгляда, по волшебству, опознает в ней одну из тех, кто натравил на него дракона. Разыскивать его в самолете ей совсем не хотелось, и чтобы он разыскал ее – тоже, и, видимо, подсознание рассудило, что спрятаться в толпе народу на дешевых местах будет проще.