Книга Царь Скорбь, страница 137 – Джо Хилл

Гвен судорожно, прерывисто перевела дух.

— Что такое у меня в кар…

— Нет, нет, это же не загадка, это вопрос. Вдобавок ты что же, совсем меня не слушаешь? Вы все у меня на виду. В одном из передних карманов комбинезона у тебя пара никелей^[96], а в другом – соска-пустышка. И я прекрасно видел, как ты рассовывала все это по карманам, сама не зная, что творят твои руки. Попробуй еще разок, Гвен. Постарайся как следует. Как я порадуюсь, если тебе удастся обвести меня вокруг пальца! Не веришь? А зря, зря!

Эх, приготовиться бы заранее! Ну что, что помешало ей приготовиться? С чего ей вообще пришло в голову, будто она сможет выиграть? Тут надо было учиться, учиться на манер Артура. Не вылезая из библиотеки колледжа Рэкхема, пока не прочтет все книги о загадках, какие там только отыщутся, и древние, и современные. Хотя даже это, возможно, не помогло бы ничуть. Царь Скорбь наверняка слышал тысячу тысяч загадок, наверняка знал все стоящее, всю классику назубок.

— Я жду, Гвен, – поторопил ее змей.

— Чем секс в каноэ похож на «Бад Легкое»? – без раздумий выпалила она.

Оба надолго умолкли. Тишину нарушал только рокот двигателя на холостых оборотах.

— Чем секс в каноэ похож на…

Осекшись, Царь Скорбь умолк снова.

— Это вправду загадка, Гвен Плебс? – в конце концов спросил он.

— А вот такие вопросы задают, когда не знают ответа, – отрезала Гвен.

В темном салоне «Хонды» вновь воцарилось молчание. Гвен подняла взгляд к звездам. Бешеный стук ее сердца явственно чувствовался даже в затылке.

За два дня до отлета Артура назад, в Лондон, Гвен разбирала елку у Колина, в библиотеке, а Артур пришел туда же из кухни с двумя чашками чая. Взглянув на него, Гвен поспешила отвести взгляд в сторону. В вафельной кенгурушке и «плотничьих» джинсах Артур выглядел просто прекрасно – громадным, слегка сутулым, вроде медведя. При виде его у Гвен все сжалось внутри, и сохранить равнодушие на лице, справиться со слезами, внезапно навернувшимися на глаза, стоило ей немалых усилий.

— Помочь тебе с избавлением от тела? – спросил он.

— Кто ж тебе не дает, – ответила Гвен.

Ответ прозвучал неестественно, неуклюже, но Артур этого словно бы не заметил и подал ей чашку замечательного, горячего, крепкого чая. Как просто оказалось с первым же глотком вообразить, будто Гвен провела с ним весь день, греясь в его ненавязчивом, спокойном внимании! Утро в пижамах, оладьи к завтраку, секс на диване, безделье перед телевизором… но нет, ничего подобного им не видать. Ни сегодня, ни завтра – вообще.

Послав Артура за куртками, Гвен распахнула французские окна. Бугристый, растрескавшийся лед небольшой бухты сверкал на солнце, ветер нес с обнаженного отливом берега острый запах гниющих водорослей. Некоторые этого запаха терпеть не могли, но Гвен он нравился не меньше, чем соленый аромат омытого волнами камня и студеной морской воды.

— Вниз, к самому берегу, понесем? – спросил Артур.

Ответ будто застрял у Гвен в горле. Сглотнув, она предприняла вторую попытку, и на этот раз собственный голос показался ей почти нормальным:

— Как в прошлом году. Только жечь ее вам, ребята, придется без меня. Тана работает, а мне за ребенком смотреть.

Конечно, тут она соврала, но, обдумывая предстоящее, поняла, что не сможет провести этот вечер здесь, с остальными, делая вид, будто все замечательно, притворяясь, будто она вовсе не убита горем, не скована по рукам и ногам болью в сердце.