Книга Царь Скорбь, страница 112 – Джо Хилл

Вскоре еноты убрались восвояси, однако Артур все стоял, стоял у окна, пока не увидел в стекле отражение Гвен в больничном халате поверх платья, пошитого к выпускному. Глаза ее потемнели от усталости, хотя время еще даже не перевалило за полночь.

— Как дело движется? – спросил Артур.

Справиться с дрожью в голосе Гвен удалось не сразу.

— Неважно. К-кесарево готовят. Вот же везет девчонке… все счастье разом.

— Вот как, – пробормотал Артур. – Зачем кесарево?

— Малыш не так развернулся, и теперь его с места не сдвинешь. А чем дольше он там торчит, тем выше риск для его жизни. Вот они к открывалке консервной и тянутся.

— Ну что ж, здесь она в хороших руках. Врачи свое дело знают. Поехали? Утром вернемся.

— Не могу, Артур. Я ей обещала остаться. У нее же нет никого. Да, на словах-то она храбрится, но перепугана до полусмерти. А ты, если хочешь, езжай. Тебя к ней все равно не пустят: больше одного человека нельзя. Не положено.

— И человек этот – ты.

— На сегодня – я.

Времени на раздумья в пустом Зале ожидания «Би» у Артура имелось в избытке, и за это время ему в голову пришло немало не слишком приятных мыслей.

— Ну а завтра? – спросил он. – Завтра ты тоже будешь сидеть при ней? Или поедешь дежурить у Луэллина?

Гвен, во второй раз за вечер вздохнув, сунула в его руку ладошку, опустила голову ему на плечо.

— Луэллин предложил мне сорок пять тысяч долларов, – сообщила она. – Только за то, чтоб побыла с ним до конца. Обещает минимум сорок часов в неделю.

— Зачем ему это? – удивился Артур. – Ты же не сиделка, не медсестра. Ему медсестра нужна.

— Медсестра у него есть. Даже не одна. На ночь, на выходные, для регулярных осмотров. А остальное время за нами с матерью, – крепко стиснув его ладонь, пояснила Гвен. – Не думай, бояться нечего. Насчет предосторожностей мне известно. Моя за ним тарелки и меняя ему подгузники, заразы я не подхвачу. В перчатках работать буду и все такое.

— Да я вовсе не боюсь, – соврал Артур. – Я за тебя беспокоюсь. Как ты уход за больным стариком с учебой в Рэкхеме совместишь? Сорок часов в неделю плюс все лекции по расписанию… О чем он только думал, втягивая тебя в эту затею?

— Он меня вовсе не втягивал, Артур… Я сама предложила. Сама вызвалась.

— Сама… зачем?!

Гвен не ответила ни слова.

— Может, стоит поговорить с рэкхемской приемной комиссией и проверить, как они посмотрят, если ты первый год в режиме частичной нагрузки поучишься, – предложил Артур.

— А я в Рэкхем не собираюсь, – призналась Гвен. – Я уже внесла депозит в портлендский Университет Южного Мэна. Буду учиться на фельдшерицу. Два года трудов, а после тебя сразу направляют на работу в одну из автосанитарных компаний. Кстати, уход за Луэллином мне неплохой практикой станет. Не злись, пожалуйста, ладно?

Казалось, Артура обдало холодом, охватившим все тело, а прежде всего сковавшим руки и ноги, онемевшие, будто под наркозом или, к примеру, в ледяной воде. Узнать в этих ощущениях не шок, а ярость удалось далеко не сразу.

— Отчего? Мне нужно знать. Отчего?

— Разве ты еще не понял?

Артур отрицательно покачал головой.

— Я, Артур, людям хочу помогать. Немедля, а не когда-нибудь потом. Никак мне без этого. Никак. Будто без воздуха, когда тебя головой в воду сунули и держат. Ты и все остальные свои пути к оправданию ищете. У меня вот такой. Сейчас мне под силу кое-чем помочь мистеру Рену. Под силу облегчить ему последние месяцы жизни. И о Тане я вполне могу позаботиться. Скоро ей понадобится как-то встроиться в систему соцобеспечения, и с этим я тоже помочь могу. Я терпеливая, любую бюрократию одолею. А когда Тана вернется к работе, ей уход за ребенком потребуется, и тут я тоже кое-чем помогу. Зачем? Насчет этого Тана с мистером Реном, конечно, не в курсе, но они – мой путь назад. Вот сделаю для них побольше хорошего – глядишь, когда-нибудь, через пару лет, и увижу в зеркале что-нибудь, кроме этой поганой татуировки. Мне очень хочется снова нравиться самой себе, понимаешь, Артур? Понимаешь?