Книга Царь Скорбь, страница 109 – Джо Хилл

— Ван сейчас дома? – уткнувшись носом в его шею, спросила Гвен.

Выражения ее лица Артур разглядеть не мог, но объяснений, отчего она об этом спрашивает, ему не требовалось.

— Нет, сегодня его дома нет. Позаниматься, сказал, нужно.

— Позаниматься? Вот оно как, – пробормотала Гвен, наконец-то набравшись храбрости взглянуть Артуру в лицо и изо всех сил сдерживая улыбку. – Нисколько не удивительно со стороны юноши, настолько усердного в учебе. Что он изучает?

— Думаю, дно одного из бокалов со скотчем из бара Колина Рена и карты, пришедшие на руки.

— Вот и замечательно. Долго нам еще полагается танцевать, до того как приличия, наконец, позволят свалить отсюда ко всем чертям? Школой я уже по горло сыта, а родители меня до поздней ночи домой не ждут.

— Гвен, – нерешительно, через силу заговорил Артур. – Гвен, я тут пару дней назад письмо получил…

— Знаю, – безмятежно глядя ему в глаза из-за стекол очков, сообщила Гвен. – И даже знаю, о чем там.

— Вот как? – слегка смутившись, пробормотал Артур. – Откуда?

Гвен озорно улыбнулась.

— Ван рассказал Донне, а Донна – мне. Для меня это вовсе не неожиданность, Артур. Я ж заранее знала, что ты уедешь. Знала, что примут тебя в этот Оксфорд. Когда отбываешь?

— Осенний триместр – у них он называется «Майклмас», триместр святого Михаила^[85], – начинается в сентябре, но… уеду я уже в начале августа. У меня там родня, родственники по отцу. Они мне помогут с обустройством на новом месте, и… и вообще, я каждый год стараюсь провести с ними хоть какое-то время. По-моему, мне нужно, обязательно нужно познакомиться с ними как можно ближе… отца-то я толком не знал.

Взяв Гвен за руки, он опустил голову, однако ладошка Гвен вновь подняла его подбородок кверху.

— Но ведь урвать кое-что для себя мы еще успеваем, так? – с нежной улыбкой заметила Гвен. – Пока ты не уехал. Разве это так уж плохо?

Продолжить разговор стоило немалых трудов. Возможно, поэтому Артура и увлекло изучение языков: вдруг среди них все же отыщется тот, которым проще будет описывать, что у него на душе?

— Видишь ли, Гвенни, в чем штука, – прошептал он. – Я… вроде как малость привязался к…

— Вот и я тоже «малость привязалась к», – откликнулась Гвен, по-прежнему улыбаясь, но смаргивая с глаз нечаянную слезу. – Я ведь не как Донна с Ваном. Мне, чтоб пойти дальше, без привязанности никак. Но я ж понимаю: ты уезжаешь. Тебе в Оксфорд нужно. Позарез нужно, хотя и непонятно зачем. Нужно – и ладно, o’кей. Только, гляди, не смей из-за меня передумывать. Я же не требую тебя навсегда, Артур. Только на сегодня! – Рассмеявшись, она коснулась блестящего камешка, прилепленного к щеке. – Артур, старикан ты мой, мы разгадали вдвоем не меньше пятидесяти кроссвордов! Как по-твоему, долго ли обычная девчонка вроде меня вытерпит этакие жаркие прелюдии?

— По-моему, обычной девчонкой Гвен Плебс вовсе не назовешь, – с улыбкой возразил Артур и поцеловал Гвен – в щеку, в другую, а потом и в губы.

Подъехав к дому, они обнаружили, что и крыльцо, и окна темны. Стоило Артуру заглушить двигатель, ночь загудела, задрожала от пения сверчков. Внезапно Артур пожалел, что не подумал о таком повороте заранее: мог бы купить цветов и положить Гвен на подушку или хотя бы поставить в холодильник бутылку шампанского. Однако ничего подобного он не предпринял, поскольку не позволял себе даже вообразить, что вечер закончится здесь, и мало того, советовал себе самому не везти Гвен домой. «Будь лучше, выше подобных вещей», – твердил он себе, но… Последние полгода наглядно продемонстрировали, на какие мерзости он способен пойти.