Книга Собаня, страница 135 – Алекс Лоренц

Необычное, мать его, ощущение…

Вопят вокруг…

Мысли путаются…

В глазах туман… Нихуя не вижу…

Пельмени, майонез, пиво… Не забыть про молотый перец… Чтоб злоебучий вырвиглаз…

2013

Окоченелые пальцы полезли за связкой ключей. Карман джинсов узкий. Пола пальто встряла. Ключи выскользнули, брякнулись на ступеньку. Кристаллы снега обожгли кожу.

Пиликнула кодовая дверь. Матвей отряхнул снег с отсырелых ботинок. Протер слезящиеся глаза. Вызвал лифт.

Ждал, вздрагивая от холода и сырости.

Позади тихо зашуршало. Осторожные шажочки.

Обернулся. В полумраке ползал комочек.

Крыса?

Подошел поближе, пригляделся.

Еж. Лесной.

Наверное, кто-то принес. Или выбросил из дома.

Еж замер. Только бока вздувались и опадали.

Матвей разглядывал зверюшку – размышлял, как поступить. Взять домой – лишние хлопоты: надо кормить, убирать какашки… возможно, мыть. Оборудовать место. Кто знает, когда установится теплая погода и можно будет выпустить, чтоб не замерз насмерть.

Ну, что ж теперь поделаешь. Не спасешь – совесть замучает.

Он натянул на руки сырые перчатки, бережно взял зверька в руки. Во второй раз вызвал лифт. Еж принялся брыкаться. Матвей обхватил поудобнее – чтоб не вывернулся.

Опустил нового знакомого на пол полутемной квартиры.

Еж оказался не из пугливых. Тут же принялся расхаживать, осматриваться, обнюхивать. Подошел к холодильнику. Поскреб дверь коготками.

— Жрать хочешь? – улыбнулся Матвей. – Погоди немного.

Он оставил животное в кухне, а сам отправился в комнату переодеться. Пока его не было, еж разворошил стоявший на полу цветочный горшок, растащил землю.

Матвей навел порядок, приспособил под жилье картонную коробку от телевизора. Постелил на дно несколько листов оберточной бумаги внахлест – под какашки и ссаки. Выбрал две пластиковые миски – в одну налил воды, в другую положил десяток перепелиных яиц.

Посадил зверька в коробку. Животное зашипело. Посмотрело исподлобья.

В виске выстрелило. Мигрень.

Матвей бессильно опустился на стул, потирая висок.

Посидел немного, потом заварил чаю. Прихлебывая горячий напиток, смотрел в одну точку – боль постепенно утихала.

Измученный аномально долгой зимой организм все чаще требовал отдыха. Нужно прикорнуть на часок-другой.

Когда он проснулся, что-то было не так.

Чавканье в темноте. Как будто большая собака жрет. Облизывается шумно.

Топот лап. Неспешный.

Злобное шипение. Нет, не так, как шипел ежик. Гораздо, гораздо громче.

Топот на пару мгновений замер в коридоре – словно зверь почувствовал, что Матвей проснулся. Потом неторопливые, но уверенные шаги четырех лап стали приближаться.

Пошевелиться не было сил. Совсем. Матвея словно паралич разбил. Мозг перестал отдавать команды.

Всхрапывающее дыхание за дверью.

По ручке ударили сверху, но недостаточно сильно – открыть не получилось.

Еще один неуклюжий удар. Опять нет.

Зато в третий раз замок щелкнул. Скрипнули петли. Дверь приоткрылась. Сначала чуть-чуть. Потом шире.

Острая морда размером с две человеческие головы просунулась в проем. Влажный нос подергивался, втягивал запах комнаты и сна.

Черные глаза размером с небольшие блюдца. Поблескивают, отражая свет фонарей с улицы.

Чудовище заходит в комнату. Матвей слышит, как при ходьбе трутся друг о друга, о чем-то перешептываются колючки.