Книга Собаня, страница 136 – Алекс Лоренц

Еж облизнулся – ЧАВК.

Шумно втянул носом воздух.

Паралич заключил Матвея в железобетонные тиски. Кожа на голове стянулась у макушки.

Еж оглядел комнату. Взгляд ни на чем не остановился, пока не упал на Матвея. Зверь замер, уставился. Фыркнул.

Приблизился к кровати. Пару раз поддел носом лежащее тело, словно проверяя его способность и готовность сопротивляться.

Запах. Немытая шерсть, застарелые экскременты, засохшие остатки яиц на морде. И все то, что за годы застряло в непроходимой чаще иголок.

К горлу подкатила рвота, хлынула в носоглотку. Брызнула через рот и нос. Перебила дыхание.

Матвей вышел из ступора, перевернулся на бок. Вырвало еще раз.

Откашлялся. Высморкался. Вытер слезы. Отдышался.

Поднял голову.

Еж фыркнул, брезгливо отвернулся.

Но лишь на миг.

Неуклюже поднял переднюю лапу, отвесил Матвею тяжелую пощечину. Острые когти расцарапали щеку. Матвей заехал зверю в нос ногой.

Еж слегка подался назад, но затем его морда любопытно вытянулась. Он окончательно убедился, что перед ним живое существо.

Зверь облизнулся, потянулся к Матвею. Подцепил тело носом, сжал челюстями. Острые зубы впились в живот.

Цокая по полу когтями, еж отнес вяло брыкающуюся жертву в угол кухни, где лежала разодранная в клочья коробка. Небрежно швырнул добычу на пол, в месиво из картона, перепачканной калом бумаги и яичной скорлупы. Матвей больно ударился головой о стену. Перед глазами закружились разноцветные искры.

Еж прижал жертву лапой к полу, вырвал зубами кусок туловища. Влажно затрещали ткани. Брызнула кровь. Тело пронзила острая боль. Хотелось кричать, но голос пропал.

С аппетитом чавкая, чудовище умяло выдранный кусок мяса.

Перепачканная кровью морда потянулась к голове. Зубы сдавили черепную коробку. Череп треснул, как перепелиное яйцо.

* * *

— Кого хоронят? – спросила женщина у соседки, доставая из сумочки ключи.

— Парня с седьмого этажа. Говорят, изуродовали сильно. Как будто зверь дикий объел. Хотя вроде в квартиру никто не проникал. Темная история, странная. Уж не первый раз такое. Неделю назад в шестом доме то же самое было.

— Жуть.

Ключи упорно не хотели отыскиваться в сумочке. Еще и пальцы замерзли и не слушались.

— Мама, а чего гроб закрытый? – Пятилетний сын дернул ее ручонкой за пальто. Наблюдая за процессией, он не расслышал, что сказала соседка. Или расслышал, но ничего не понял.

— На улице холодно, – объяснила мать. – Дядя в гробу замерзнет.

Малыш понимающе кивнул. Такое объяснение его устраивало.

Они зашли в подъезд.

— Мам, под лестницей кто-то есть.

— Наверное, кот чей-нибудь. Не ходи туда! А ну стой!

— Мама, мама! Глянь! Тут ежик! Настоящий!

Мальчик ни разу до сих пор не видел живых ежей – только на картинках.

— И правда…

— Давай возьмем домой!

Мать с шутливым укором посмотрела на сынишку, давая понять: ей эта лишняя неприятность в квартире ни к чему.

— Ну пожалуйста, мамочка! – напористо клянчил малец. – А потом выпустим, когда тепло будет. Он ведь умрет!

Женщина задумалась. Ежик, наверное, замерз, бедняжка. И голодный. Синоптики говорят, холода аж до середины апреля затянутся…

— Мама, он же кушать хочет. Тебе что, не жалко?

— Ладно, – сдалась мать. – Но только до тепла, ясно?

— Спасибо, мамочка! – Ребенок от счастья едва из штанов не выпрыгнул.