Онлайн книга «Собаня»
|
Я жил в сталинке в центре ***нска. В девяносто шестом умерли мои родители – быстро, сначала мать, а спустя месяц отец. Остались я да пушистый котяра по прозвищу Зверь. Квартира просторная, потолки высокие. Знаете, какая там система дымоходов? Ого-го! А еще мусоропровод, который давно замурован и не используется. А еще каминная труба – тоже замурованная. Да в таких коммуникациях жить можно, не то что прятаться! Мне стали мерещиться стуки в стенах. Иногда бессонными ночами они доводили меня до исступления. Я натягивал на голову подушку, заталкивал поглубже в уши купленные в аптеке затычки, включал телевизор на полной громкости, чем выводил из себя престарелых соседей. Ничего не помогало. А потом пропал Зверь. Бесследно исчез в закрытой квартире. Тогда я разменял большое жилье в престижном районе на крохотную окраинную «однушку». Были варианты и подешевле – малосемейки. Но нет, туда я ни ногой. Там почти везде одинаковая планировка. Везде кухонная загородка. Сраные коробки, в которые с трудом проникает свет. И стены картонные. Не-е-е-е-е-е-ет, братцы, я там и дня не выдержу… Так вот, после размена у меня на руках осталась солидная сумма, которая позволила пару лет не бегать по шабашкам, а вальяжно предаваться ежедневному пьянству. Каждое похмельное утро обещаю себе завязать, но что толку от обещаний алкаша? И вот, сижу я как-то пьяный перед телевизором, глаза слипаются. Передают местный новостной сюжет о жильцах аварийного барака времен немецкой оккупации, где на днях провалилась крыша. Интервью берут у жительницы нижнего этажа – грубой дородной бабы. Я узнал ее толстую косу. Я узнал ее заячью губу. Дочка Николая, Валюха. Заматерела, оскотинилась, стала похожа на тумбочку, но не узнать ее было нельзя. С ней живет отец – безногий инвалид-колясочник, косоглазый дядя Коля. Членораздельно не говорит, опорожняется под себя. А с ними, в этой убогой гнилой халупе… Тройняшки. Трое молодых парней. Нескладные, горбатые, со свисающими ниже колен руками. С жабьими ртами, блеклыми глазами. Зубы кривые. Хари злобные. Не-е-е-е-е-ет! Нет, нет, нет и еще раз нет! Это не Николай обрюхатил собственную дочку. Вот зачем им понадобился лаз сквозь антресоль в соседнюю квартиру – заботиться о выводке. Сын той старухи сумел осеменить Валюху тайком от ее мамки с папкой и братца. Факт, таскаать, налицо! Вот потому-то твари и не трогали эту семейку дегенератов! Чудовища так пялились в камеру, словно видели меня через телевизор. Пытливо глядели прямо мне в глаза. Не мигая. Лишь раз мне показалось, что один моргнул. Из моего горла вырвался беззвучный вопль, когда я на миг увидел восемь треугольных век. Я долго не шел спать. Метался из угла в угол. Напился до беспамятства – не помогло. Ночью проснулся от шорохов в стенах. Там кто-то бойко ползал… или… или мне так лишь мерещилось. Бредовое расстройство. В некотором роде индуцированное – индуцированное теми событиями. Так вы, наверное, скажете. Вероятно, вы правы. А может быть, и нет. Когда я той страшной ночью в октябре девяносто четвертого брел по обезлюдевшему городу, меня неотвязно преследовало наваждение: казалось, тени крадутся за мной по пятам вдоль черных кустов. Наваждение ли? А если они выследили меня до самого моего дома и годами издеваются – изощренно мстят за то, что я выкурил их из логова – той запертой квартиры?! |