Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 55 – Олег Рой

— Лина… Почему… здесь?

Старик жестами показал, что сделал укол, чтобы девушка заснула.

— Рикардо спроси… Чикита тебя вытащила…

— Лина? — тупо переспросил он.

Ребенок, метнувшийся за линию фронта, чтобы спасти, — дети не думают об опасности? Не может быть. Просто он чего-то не понял в яростной жестикуляции старика.

Согнутый коричневый палец вновь постучал ему по лбу. Потом, показав на спящую девушку, старик изобразил, что взваливает что-то на плечи, потом словно руль автомобильный начал крутить…

— Рикардо спроси, — повторил он наконец.

Значит, не Мигель и не Санчес — да и вправду, до того ли им было? — его вытащила… Лина? Уговорила послать группу и сама пошла — как ее взяли-то? Но тогда Антонио так и сказал бы, а он ни словом, ни жестом не намекнул ни на какую группу? Назвал бы имена — но ведь только и твердил про Лину. И вот эта пантомима «мешок на плече»… Это она так Ксанти тащила?

Одна? В тылу франкистов?

Немыслимо.

Но как-то же Ксанти переместился от Талаверы в Мадрид — не святым же духом.

И Рикардо, который в последнее время терся возле госпиталя (очень уж хороша была племянница у грубоватой Фелиции), выразив всю положенную радость от лицезрения Ксанти твердо стоящим на ногах, «рассказ» Антонио подтвердил:

— Ну да, никто же не… То есть ты пойми, если бы… — парень виновато прятал глаза.

— Да я понимаю, — оборвал его Ксанти. — За мной возвращаться было слишком опасно, да и неизвестно было, жив ли.

— Вот именно! — оживился Рикардо. — Успокаивали ее, объясняли, а она уперлась: я знаю, он жив! Женщины! — О нет, он вовсе не осуждал, он понимал и снисходил. Как взрослый понимает и снисходит: дети капризничают, что поделать, они так устроены.

— И? — поторопил Ксанти.

— Угнала чью-то машину, старье какое-то, тут неподалеку стояла — и рванула к Талавере. Как она тебя там нашла, это не у меня спрашивай, у нее — авось расскажет. Подкатила к штабу, ты там без сознания, а она как мертвая: в руль вцепилась и смотрит в одну точку. Тебя-то старик велел сразу наверх нести, посмотрел, сказал, что ничего страшного, контузило, но оклемаешься, ну и крови сколько-то потерял, но кость вроде цела, царапнуло только, пуля в мышце застряла, он вытащил.

— А Лина? — почти с досадой поторопил Ксанти. Какую там пулю и откуда вытащил Антонио, ему было наплевать. Рука действует — значит, хорошо вытащил. — Что с ней-то?

— За ней велел приглядывать, если, говорит, через час в себя не придет, там уже…

— Но она пришла?

— Ну я там рядом был, пытался с ней говорить, и она как-то вот… отозвалась. И тут же хрипит: Ксанти… Я ее, ясный день, успокоил, а она все как каменная. Заставил из фляжки хлебнуть, а там матушкина граппа, она мертвого поднимет — помогло, в общем.

— Невозможно… Я же ее тяжелее вдвое, а там еще и патрули небось…

— Вдвое не вдвое, но раза в полтора точно, — согласился Рикардо. — Женщины! — теперь это прозвучало не снисходительно, а почти молитвенно.

Не то чтобы там, возле палаты, где спала измученная Лина, Хаджи не поверил старому Антонио, но думалось — вдруг не понял его жестикуляции? Теперь же, после рассказа Рикардо, места сомнениям не осталось.

Значит, все правда. Невероятно. И все же — правда. И значит — нужно поговорить с Линой. Может, у нее и в самом деле муж и четверо детей. Смешно. Кто бы ее в таком случае сюда отправил? Но если вдруг… вот тогда он и станет решать, что с этим делать. С собой в первую очередь. А если нет там никакого мужа… тогда — тоже станет решать. И уже не только с собой. Ведь не бросаются очертя голову спасать того, кто тебе безразличен?