Книга Петля Сергея Нестерова, страница 196 – Руслан Григорьев

— Петр Георгиевич, спасибо, я все понял. – Сергей стал открывать портфель и краем глаза заметил, как напрягся готовый к отпору начальник, но Нестеров был спокоен, он знал, что скажет. – Люба просила передать Вере Сергеевне, – и положил на стол небольшой продолговатый предмет, завернутый в зеленый бархат и перевязанный шелковой лентой того же цвета, только более темного оттенка.

— Это что? – строго спросил Шибанов.

— Не знаю, я не в курсе, – Сергей открыто, без тени смущения, смотрел начальнику прямо в глаза, – они между собой договаривались…

Нестеров осторожно развязал ленту и откинул бархат, скрывающий содержимое свертка. На мягкой изумрудного цвета ткани лежала вырезанная из пожелтевшего от времени слонового бивня на деревянной ажурной подставке статуэтка многорукого индийского божества. Сергей точно знал, что Петр Георгиевич – большой любитель таких вещиц.

— Хорошая штучка, редкая, – разглядывая, Шибанов взял статуэтку в руки. – Передай Любаше огромное спасибо, у нее прекрасный вкус. Верочке точно понравится…

«Молодец парень, – отметил про себя Петр Георгиевич. – Ловко он со статуэткой провернул, захочешь – не откажешься. А Верочка моя, конечно, ни сном, ни духом, святая душа».

Фомкин сам зашел за Нестеровым в кабинет Игнатьева. Вел себя подчеркнуто вежливо и корректно, приклеенная косая улыбочка не сходила с губ, обращался исключительно по имени, отчеству и только на «Вы». Сергей не стал особенно задумываться, чем вызваны столь кардинальные изменения в его поведении – других забот был полон рот. Стараниями Фомкина его определили в «большой» и неудобный со всех точек зрения кабинет, где всегда сидело от четырех до шести человек. Накоротке познакомившись с соседями, первое, с чего Нестеров начал, стал принимать дела от молодого поколения на подшефных ему теперь сотрудников резидентуры и все их «хозяйство», включая агентуру, разработки и переписку с Центром. Объем будущей работы оказался немаленьким. Потом сходил вниз, отметился в кадрах, получил у секретаря необходимые для работы документы и в этой, как будто новой для него суете, пропустил время обеда. Опомнился, когда народ стал собираться на оперативку, ежедневное совещание, проходившее в кабинете начальника отдела. По сигналу секретаря все зашли гурьбой, здороваясь с генералом, кто за руку, кто голосом и кивком головы, в зависимости от занимаемого положения и характера отношений с большим шефом. Станислав Андреевич глазами нашел Нестерова, кивнул ему и ободряюще улыбнулся. На оперативке, как обычно, дежурный по отделу из поступивших материалов ТАСС зачитал наиболее интересные сообщения по событиям, произошедшим за рубежом за истекшие сутки. Потом с коротким объявлением по повестке дня предстоящего собрания выступил секретарь партийной организации, и всем показалось, что совещание подошло к концу. Однако команды расходиться, почему-то не поступало. Неожиданно открылась дверь и в кабинет, поздоровавшись со всеми разом, зашел кадровик, Виктор Иванович. Пройдя к столу начальника отдела, он открыл известную почти половине разведки черную папку и передал пакет, который Станислав Андреевич положил рядом с собой. Виктор Иванович присел на свободный стул недалеко от хозяина кабинета. Наступила тишина, все ждали, что произойдет дальше.