Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 13 – Виктория Малавийская

— Не имеет значения, — тихо ответил Грэйсон. — Важно то, что я могу предложить вам решение. У меня есть заведение. Закрытое. Для клиентов определённого достатка и определённых вкусов. Мне нужен управляющий. Человек представительный, умеющий расположить к себе людей и — что немаловажно — умеющий не задавать лишних вопросов.

Он сделал глубокую затяжку, выпустил дым к потолку и продолжил тем же убаюкивающим тоном:

— Двадцать тысяч долларов в год, мистер Брэдфорд. Не считая премий за хороший месяц. И пять тысяч наличными сегодня же — как знак серьёзности моих намерений.

Джек почувствовал, как у него на мгновение перехватило дыхание. Картер заплатил ему за два года меньше, чем Грэйсон предлагал за один вечер. Однако вслух он спросил:

— Что за заведение?

— Такое, о котором на Пятой авеню не пишут в путеводителях, — губы Грэйсона тронула тонкая улыбка. — Скажем так: место, где состоятельные джентльмены находят то, чего не могут найти дома.

Джек медленно покачал головой.

— Это… не для меня. Я ценю предложение, мистер Грэйсон, правда ценю, но я…

— Уже отказываетесь? — перебил Грэйсон. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в голосе на мгновение прорезалась сталь. — Не спешите, мистер Брэдфорд. Взвесьте как следует.

Он щёлкнул пальцами. Уитмор оттолкнулся от стены, подошёл к столу и положил перед Джеком плотный коричневый конверт. Грэйсон кивком указал на него, и Джек, чувствуя внезапный холод в животе, открыл клапан. Внутри лежали фотографии. Барная стойка «Карлайл Клаб». Он и Эвелин, склонившиеся друг к другу над бокалами. Поцелуй под козырьком ювелирного магазина. И, наконец, снимок, сделанный прямо перед входом в отель, — силуэты на фоне зарева Таймс-сквер были слишком узнаваемыми, чтобы оставить хоть какое-то пространство для сомнений.

Кровь отхлынула от лица Джека. Он поднял глаза на Эвелин — та по-прежнему смотрела в пустоту, будто речь шла не о ней.

— Ты… — начал он, но голос предательски сорвался.

— Работа, мистер Брэдфорд, — флегматично ответила Эвелин, впервые за весь вечер посмотрев ему прямо в глаза. — Ничего личного.

— Ещё один комплект, — произнёс Грэйсон, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу тем же привычным движением, каким смахивают крошку со стола, — в надёжном месте. Он отправится по вашему адресу в Денвере в ту же секунду, когда вы выйдете из этой галереи с намерением обратиться в полицию. Или просто откажетесь от моего предложения и попытаетесь забыть этот разговор.

Тишина, повисшая в кабинете, показалась Джеку слишком плотной. Где-то за дубовой обшивкой стен глухо гудели трубы отопления. Уитмор хрустнул костяшками пальцев, и этот звук в мёртвой тишине прозвучал неожиданно громко. Джек смотрел на фотографии, разложенные на красном дереве стола, и чувствовал, как последняя опора уходит у него из-под ног. Он думал о Хелен — о её улыбке в то утро у калитки, о клятве, произнесённой три года назад перед алтарём в маленькой церкви на окраине Форт-Коллинса. Пока смерть не разлучит нас. Думал о доме, который никогда по-настоящему не был его домом. О пустом банковском счёте. О городе в паре тысяч миль отсюда, где для него теперь не осталось ничего, кроме позора.

Грэйсон терпеливо ждал, не торопя его ни словом, ни жестом — так, будто заранее знал ответ и просто давал Джеку время самому дойти до очевидного.