Книга Моя русская княжна, страница 43 – Арина Теплова

Он не долетел до меня, но я испуганно шарахнулась в сторону, кожей ощущая её ненависть ко мне.

— Матушка, вы должны принять её. Такова моя воля, — уже властно процедил Янгир.

На это старушка фыркнула, развернулась и заковыляла обратно в дом.

Я же стояла ни жива ни мертва. Видела, как все слуги недовольно смотрели в мою сторону.

Янгир обернулся ко мне, быстро перерезал мои веревки, освободив меня.

— Пошли, Айнур, — властно велел он.

— Но твоя мать против меня. Я ей не нужна. Отпусти меня, — попыталась я умолить его, решив воспользоваться ненавистью старой турчанки.

— Возмущение матушки меня не волнуют. Я мужчина в доме, и моё слово — закон. Я сказал, что ты будешь за ней присматривать, значит, так и будет. Она смирится. Пошли.

Он неучтиво схватил меня за предплечье и повёл в дом. На крыльце между слуг стояла высокая молодая турчанка, одетая в красивое тёмно-зелёное платье. Она походила на некую госпожу, как и старушка.

— Янгир-бей, ты совсем не жалеешь свою мать, — заявила она желчно. — Эта русская здесь не выживет.

Турок остановился на миг перед женщиной и сухо заявил:

— Ты обсуждаешь мои решения, Фатима?

— Нет, брат. Просто смотрю в будущее.

— Тогда ступай в свои комнаты и займись детьми. Эта русская — не твоя забота.

После его жёсткого ответа Фатима, лицо которой тоже было прикрыто внизу голубой вуалью, злобно окинула нас взором и отошла в сторону.

Мы прошли дальше, вошли в дом. Более никто из слуг не стал спорить и высказывать недовольства. Я оглядывала дом изнутри. Он был небольшой, но довольно богато обставлен и украшен коврами, тканями, серебряными подсвечниками и зеркалами. Он походил на небольшой усадебный дом турецкого дворянина, но, конечно, ему было далеко до нашего с батюшкой особняка — дворца в Петербурге.

— Фатима — жена моего старшего брата Метехана, покойного. Его убили в начале войны. Лучше с ней не говори, — пояснил Янгир коротко. — Она пока не в себе, скорбит о муже.

Я молча сглотнула. Значит, в этом семействе старший брат и отец, муж старушки были убиты на войне, и, похоже, русскими. И неудивительно, что все смотрели на меня с ненавистью.

Это только этот судак Янгир додумался привезти меня сюда, чтобы я бесила всех своим русским лицом и напоминала об их трагедиях. Ещё и требовал, чтобы женщины этого дома приняли меня спокойно, как служанку или сиделку. Идиот, одним словом.

А может, он сделал это специально, чтобы поиздеваться надо мной в более изощрённой манере?

Мои мысли путались, и я не знала, как себя вести и что говорить, опасалась ещё больше разозлить окружающих.

Янгир привёл меня в маленькую комнатку на нижнем этаже, втолкнул внутрь. Здесь было одно окно, небольшой топчан, устланный вышитым покрывалом, и низкий столик с кувшином и тазом для умывания.

— Пока отдыхай. Я пришлю к тебе служанку. Она тебе всё расскажет о твоих обязанностях при моей матери.

— Я буду сиделкой у неё? — спросила я.

— Да. Матушка очень больна, но врачей не признаёт. Потому ты будешь следить за её здоровьем.

Я поджала губы. Ухаживать за женщиной, которая тебя ненавидит всем сердцем, это было, конечно, лихо.

— И бежать даже не думай, — предостерег он. — Наши соседи, да и все в этом селении, ненавидят русских. Уйдёшь за пределы моей усадьбы — тебя сразу же убьют. Я понятно объяснил, Айнур?