Книга Моя русская княжна, страница 40 – Арина Теплова

— Я спасла тебе жизнь, турок, — заявила я глухо. — Потому твой долг — отпустить меня. А не издеваться.

Ощутила, как напряглась его рука на моей талии и сжалась сильнее.

Я пыталась воззвать к его совести, если таковая была. Но он мрачно выдохнул в мои волосы:

— Потому ты ещё жива, джади. Иначе бы я перерезал тебе глотку ещё там, в амбаре.

Я даже задохнулась от его очередной словесной мерзости.

И тут я поняла: что с этим отморозком говорить далее бесполезно. В нём не было ничего человеческого. И разжалобить и растрогать его не удастся от слова совсем.

Значит, оставался лишь один вариант — бежать от него. При первой же возможности. А еще он назвал меня «джади» и это словно означала на местном языке «красивая ведьма».

Мы скакали по пустынной дороге, среди полей, неподалёку виднелись желтоватые скалы, на верхушках покрытые снегом. И я пыталась запомнить дорогу, но пока она шла всё прямо, и особых примет не было. Однообразный, унылый пейзаж.

В моей голове уже зрел план побега. Но надо было понять, что у него на уме.

— Куда ты едем? — спросила я по-турецки.

— В моё селение. Там дом моего отца.

— И где это?

Я хотела запомнить название, чтобы потом было легче выбраться оттуда.

— Не зачем тебе знать, русская.

— У меня тоже есть имя. И ты знаешь его.

— Мне оно не по вкусу, — поморщился он. — Буду звать тебя Айнур.

Нормально так. Я ему что, собака, чтобы откликаться на кличку, которую он мне придумал? Урод мерзкий.

— Я не Айнур. Я Александра. Саша.

— Дурное имя. Айнур — красивее.

Я прикусила губу, чтобы сдержаться. Так хотелось испинать его или расцарапать ему лицо до крови, как там, в амбаре. А нет, лучше всего пристрелить, как бешеного пса, и забыть всё, как страшный сон.

Эти кровожадные мысли о мести отвлекли меня на какое-то время, и я увидела, что мы подъехали к какой-то деревеньке или аулу.

Я прочитала на табличке у верстового столба название «Казанлык». Мы въехали туда и остановились у первых небольших домиков, похожих на белёные избы с добротной крышей. Через низкий плетень к нам выглянула женщина в цветастой турецкой одежде и белом платке на голове. Угодливо поклонилась.

Мой похититель чуть придержал коня и что-то крикнул женщине быстро и властно. Пребывая в подавленном, отстранённом состоянии, я не поняла все слова, но разобрала только пару: «одежда» и «лошадь». Турчанка в ответ что-то быстро затараторила, указывая рукой вперёд, на дальнюю улочку.

Мы поскакали туда. Это оказался дом с небольшой лавкой. Янгир спешился, предварительно привязав меня крепко к седлу, чтобы я не сбежала, и направился внутрь.

Спустя полчаса какой-то мужик вывел нам ещё одного оседланного коня, а на меня Янгир накинул длинный плащ с капюшоном и завязал его на груди. Чтобы, видимо, я не околела от холода, потому что погода становилась всё холоднее.

Я даже поморщилась. Надо же, какой заботливый мерзавец! Видимо, переживал, чтобы рабыня не сдохла по дороге, до того, как её привезут к месту обитания.

Вторая лошадь оказалась для меня. Янгир начал проворно развязывать меня и пересаживать на неё.

— Отобрал у мужика лошадь? — съехидничала я.

А что, он вполне мог пригрозить пистолетом и взять что ему хотелось. Даже не сомневалась, что этот мерзавец на такое способен. Прекрасно знала, что денег и ничего ценного у него не было. Все же он был в плену, и с его кителя даже оборвали эполеты.