Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 81 – Рина Белая

Второй — сухощавый, с длинными руками и глазами без век, — ссутулился у стены и стучал когтем по броне на груди, отбивая рваный, почти нервный ритм.

Третий, похожий на бойца с подземных арен, разминал кулаки.

Четвертый казался самым спокойным, но именно он держал в руках цепь, свернувшуюся змеей, и перебирал ее, как четки.

Каждый из них выглядел как персонаж из разных кошмаров — и при этом они умудрялись просто… скучать.

Вдруг сухощавый подал голос:

— Может, хоть время с пользой проведем?

И все тут же пришло в движение.

Двое шагнули к одному из пустых котлов, схватились за борта — и с хрустом перевернули его вверх дном. Получился отличный стол: устойчивый, большой.

Третий демон соорудил лавки — буквально: выдернул из стены пару ржавых балок, согнул их в дугу, положил сверху доски.

Четвертый выглянул наружу и махнул рукой — из тени вынырнули демоницы. Все — с кожей цвета угля и глазами, как ртуть. У каждой — корзины и подносы. Закуски, бутылки, дымящиеся блюда.

Вася опешил.

— Эээ… А разве… так можно? — спросил он, глядя, как один из демонов уже открывает бутыль, а другой расставляет стаканы из черепов.

— Это же Ад, — флегматично пожал плечами тот, первый, с лицом-булыжником.

— Мы от обязанностей не отлыниваем, — добавил второй.

Вася осторожно подошел и присмотрелся к еде. На импровизированном столе выстроился соблазнительный, жирный, хрустящий, шипящий и, вероятно, смертельно неполезный пир.

Тут были бургеры размером с добрую тыкву, говяжьи стейки с кровью, жареные крылышки, горы чипсов с запахом уксуса и чем-то жгучего, что даже на расстоянии щипало глаза и, конечно же, майонез. Завершали натюрморт бутылки дымящегося напитка — мутного, переливающегося всеми цветами похмелья.

Вася сглотнул. Все это пахло преступно вкусно.

— А… мне вообще можно это есть? — неуверенно спросил он. — Ну, вдруг я три чипсинки съем — и потом три месяца в году буду вынужден в аду тусоваться?

Демоны заржали.

— Присаживайся, турист, — сказал третий и хлопнул по лавке.

— Не бойся, — добавил четвертый. — Последствия будут, если ты вдруг умрешь от голода. Тогда нас всех на переработку отправят.

Вася осторожно сел, прислушиваясь к предательскому поскрипыванию лавки.

Одна из демониц подошла, соблазнительно склонилась над ним и налила в стакан дымящийся напиток.

Вася решил отказаться от алкоголя — пить в незнакомой компании — дело сомнительное, — а вот от еды не смог.

Особенно от стейка.

Он лежал в центре блюда, словно главный герой сцены. Толстый, сочный, подрумяненный до темной корочки. Снаружи — хрустящий, карамелизированный, почти лакированный. А внутри — мягкий, как грех, темно-розовый, с каплями сока, напоминающего расплавленный гранат.

Вася отрезал кусочек и положил его в рот. Он жевал медленно, с благоговением. Каждая волокнистая, теплая, безумно вкусная часть адского стейка растекалась по языку, будто обещая забыть все долги, страхи и обязанности. Он почти закрыл глаза — и тут…

Он вдруг вспомнил про Тому.

Она стояла в углу, скрестив руки на груди. Лицо — каменное. Взгляд — острый, как лезвие.

Вася поспешно проглотил и махнул ей рукой:

— Териса, давай к нам.

Тома не ответила. Только бровь чуть приподнялась.

— Ну хоть кусочек, — добавил он. — Просто чтоб… ну, типа, быть частью… происходящего?