Книга Чужак и не его Сновидица, страница 67 – Рина Белая

Постепенно шум волн начал отдаляться, превращаясь в ровный, убаюкивающий гул. Мысли распадались, теряли очертания, смешивались с этим тяжелым морским шумом, пока я не провалилась вниз – в холодную, бездонную темноту сна.

Темнота расступилась, неохотно впуская меня в кабинет главы поместья. Комната встретила тишиной, тусклым светом лампы и длинными тенями от массивных черепов с тяжелыми рогами, развешанных по стенам.

Чужак сидел в кресле у стола, закинув ногу на ногу, и наблюдал за моим появлением с нечитаемым выражением лица.

Я развела руки в стороны и повернулась вокруг своей оси. Один раз. Потом второй. Третий. Пол не уходил из-под ног. Голова почти не кружилась. Когда я остановилась, чужак все так же молча смотрел на меня.

— Я готова к первому заданию, – сказала я.

Собственный голос удивил меня. Ни дрожи. Ни усталости. Ни попытки спрятать страх.

Он тихо усмехнулся.

— Ты слишком торопишься, Сновидица.

Я нахмурилась. На мгновение мне показалось, что никакого срочного задания не будет, а значит, леди Уолл останется в плену еще на одну ночь. Может быть, на две. Или так долго, как чужак сочтет нужным. После разговора с Гэвином я уже не могла воспринимать это спокойно. Одна мысль о том, что время продолжает идти, пока его мать остается в плену, вызывала внутри глухое, почти болезненное напряжение.

Я решила пресечь любую попытку увести разговор в сторону. Шагнула к столу, задев сапогом осколки ониксовой гончей – те неприятно захрустели под подошвой. Уперлась пальцами в край столешницы и посмотрела прямо на него.

— Разве не ты велел мне прийти через два дня? Я здесь. Я восстановилась. Говори, что должна сделать, чтобы забрать леди Уолл.

Он поднялся с кресла и чуть подался вперед. Свет лампы выхватил жесткую линию его рта. Несколько секунд он молча смотрел на меня, но я не двинулась с места.

— Вот поэтому я и не тороплюсь, – спокойно сказал он.

Я непонимающе качнула головой.

— Отчаяние – не самый надежный союзник, Сновидица. Оно делает людей неосторожными.

— К чему ты клонишь? – спросила я, невольно наклоняясь ближе.

Он положил ладони на столешницу и наклонился через стол. Расстояние между нами заметно сократилось.

— Ты ждешь приказа, чтобы броситься спасать свою драгоценную знать. Но забываешь, что любая услуга, которую я потребую, может противоречить интересам твоей Обители. Что ты сделаешь, когда поймешь, насколько далеко я готов зайти? Бросишь все на полпути? Уйдешь в свой мир, оставив моих людей под прицелом арбалетов?

Он замолчал, давая мне время осмыслить сказанное. Но мои мысли были совсем о другом. Каждая лишняя минута этого разговора казалась ударом по Гэвину – по той надежде, которую он все еще пытался удержать.

— И чего ты хочешь от меня?

— Испытать тебя.

Я едва не задохнулась от возмущения.

— Ты уже видел, как работает мой дар.

— И речь не о твоем даре.

— Тогда о чем?

Он выдержал короткую паузу.

— О тебе, Сновидица.

Я раздраженно выдохнула.

— Можешь объяснить нормально?

Он обошел стол медленно, с раздражающей уверенностью человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. На мгновение его взгляд скользнул по полкам у стены и остановился на небольшой черной статуэтке между стопкой старых книг и бронзовой чернильницей. Он протянул руку, снял фигурку с полки и несколько секунд задумчиво вертел ее в пальцах. Потом вернулся к столу и задержал статуэтку перед моими глазами.