Книга Чужак и не его Сновидица, страница 39 – Рина Белая

— Оставила в келье, магистр, – ответила я как можно ровнее.

— В нем появились новые записи, помимо сводок погоды? – спросил он с мягкой, едва заметной улыбкой.

— Нет. Ничего.

— Не тревожило ли тебя что-нибудь во снах в последнее время?

— Нет.

— Я слышал, что на одной из последних лекций по истории политических учений ты задержалась в аудитории. О чем вы говорили с профессором Уоллом?

Он смотрел прямо мне в глаза, и я поняла: это уже не забота. Неужели он догадывается, что исчезновение профессора Уолла как-то связано со мной? С моим даром?

— Профессор был недоволен объемом моего доклада. Просил приложить больше усилий в учебе, – ответила я.

Дорн кивнул, но его взгляд стал еще холоднее.

— Было ли в его словах что-то странное? Что-нибудь, что могло тебя насторожить?

— Сейчас меня настораживают только ваши слова, магистр, – тихо ответила я и подняла на него глаза. – С профессором что-то случилось? Что-то серьезное?

Дорн на секунду замер.

— Надеюсь, ничего серьезного, и он скоро… поправится, – сказал он.

Я кивнула и опустила взгляд на повязки. Осторожно пошевелила пальцами. Каждое движение отзывалось резкой болью, кожа под бинтами натягивалась и горела.

— За что наказали? – спросил Дорн.

— За булки, – выдавила я. – Наставница Кенна нашла их в моей тумбочке. Целую гору… еще и с плесенью.

Дорн покачал головой, но его цепкий взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица.

— Целую гору? – переспросил он. – Ты всегда была прилежной ученицей, Мирена. Зачем тебе столько еды? Неужели в трапезной тебя так плохо кормят?

— Нет. Кормят хорошо.

— Тогда в чем проблема, Мирена?

Я на секунду закрыла глаза, будто собираясь с мыслями.

— Я… испугалась, – тихо начала я. – Что вы снова закроете меня в подвальных кельях. И перестанете кормить, пока я не начну… делать то, что вам нужно. Голод ведь тоже стимул. Вот я и… набрала булок. Спрятала их везде, где только могла. Думала: если вдруг вы решите… у меня будет хоть что-то.

Голос дрогнул, и я не стала его выравнивать.

— Наставница Алеста и наставница Кенна все нашли, – добавила я. – И назначили наказание: «тридцать шесть ударов».

Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы. Закрыла лицо забинтованными руками и всхлипнула. В этот момент я вряд ли походила на хитрую заговорщицу, которую он искал – скорее на сломленную, напуганную девочку.

Магистр шумно выдохнул, затем пересел на край моей постели и осторожно, почти мягко притянул меня к себе. Его рука легла мне на плечо, и он начал медленно похлопывать, будто успокаивал ребенка.

— Ну все, все… – негромко сказал он. – Тише. Никто не собирается морить тебя голодом.

Я уткнулась лбом ему в грудь, стараясь дышать ровнее, но слезы продолжали идти.

— Отдохни сегодня, – сказал он, когда я немного успокоилась.

Я кивнула, не поднимая глаз.

Он устало поднялся и, бросив взгляд на мои ладони, вышел.

Я осталась сидеть. Несколько секунд просто смотрела на дверь, затем вытерла лицо тыльной стороной запястья. Слезы закончились так же внезапно, как начались. В груди стало пусто и ровно.

Кажется, поверил.

Я подождала еще немного, затем поблагодарила дежурную сестру и покинула лечебню.

Возвращаться в келью я не стала. Вместо этого направилась туда, где еще оставался шанс найти хоть какие-то ответы.