Книга Чужак и не его Сновидица, страница 239 – Рина Белая

В купальне я просидела до самой ночи. Редкие воспитанницы приходили и уходили, бросая на меня любопытные взгляды, а я продолжала сидеть на холодной скамье и думать, что делать дальше.

Дело было не только в уме Арклея. Как Хранитель Истины, он слишком хорошо чувствовал страх и попытки что-либо скрыть. Одного взгляда могло хватить, чтобы понять: перед ним гребаный источник проблем королевского масштаба.

От этой мысли желудок болезненно сжался, а к горлу подкатила тошнота. Я закрыла глаза и заставила себя отодвинуть эту угрозу хотя бы до завтра. Сейчас меня ждала встреча с Уоллом.

Дождавшись, пока в коридоре стихнут шаги, я выбралась из купальни и поспешила к себе. Но стоило открыть дверь кельи, как я замерла на пороге.

На столе, рядом со стеклянным шаром Дорна, лежала белая роза, перехваченная бордовой лентой.

— Что это? – спросила я, хотя ответ уже складывался в голове с пугающей ясностью.

Ливия, сидевшая на своей кровати, подняла взгляд от книги.

— Не знаю. Когда я пришла, роза уже лежала на столе.

Сердце забилось где-то в горле.

Ивен был здесь.

Пока я отсиживалась в купальне, Арклей спокойно вошел в мою келью, увидел целый шар на столе и оставил свой молчаливый привет. Теперь он знал, что шар не разбивался, а порезы на моей ладони появились вовсе не из-за нелепой случайности. Я врала ему прямо в глаза.

Проклятый Хранитель.

Ненавижу розы.

Ненавижу бордовые ленты.

Мысли снова метнулись к Ивену. Как понимать его жест? Что он сделает теперь? Пойдет к Дорну? Вызовет меня на допрос? Попытается сам вытянуть из меня правду?

Мне потребовалось почти физическое усилие, чтобы вырваться из нарастающей паники и заставить себя думать о профессоре. До полуночи оставались считанные минуты, а сна не было ни в одном глазу.

* * *

Несколько минут я оставалась в темноте между переходами, заставляя дыхание выровняться. Мысли об Ивене никуда не исчезли, но сейчас я не могла позволить им вмешаться в разговор с Гэвином. Тьма расступилась, и я вышла на открытую галерею между трапезной и Крылом Хранителей. Мелкая морось сразу осела на лице и волосах, холодные капли скользнули за ворот, а ветер рванул полы плаща, заставив меня крепче вцепиться в ткань.

Гэвин ждал у невысокого парапета. Темные волосы и плечи сюртука уже блестели от влаги, но он не пытался укрыться под ближайшей аркой. Стоял неподвижно, глядя на чернеющее море, будто не замечал ни мороси, ни холода.

Услышав мои шаги, профессор обернулся. Напряжение на его лице на мгновение сменилось явным облегчением.

— Мирена, ты пришла…

— Простите, что заставила ждать. Никак не могла уснуть, – честно призналась я.

Гэвин едва заметно улыбнулся, сразу заметив, что я снова перешла на «вы», словно пыталась вернуть между нами прежнюю дистанцию.

— Здесь очень холодно. Профессор, что вы хотели мне сказать?

Он несколько мгновений молчал, словно подбирал слова, которым сам смог бы доверять.

— Сначала я убеждал себя, что просто переживаю за тебя как преподаватель, – тихо начал он. – Потом думал, что это благодарность.

Его голос дрогнул.

— Я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить тебе за все, что ты сделала для меня и моей семьи. Если бы не ты, я потерял бы их всех.

Он шагнул ближе и осторожно взял меня за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, а взгляд задержался на моем лице. В нем было непривычное тепло и что-то почти беспомощное, чего я никогда прежде у него не замечала.