Книга Чужак и не его Сновидица, страница 240 – Рина Белая

От его прикосновения и взгляда в груди болезненно отозвалось прежнее чувство.

Когда-то я могла бы отдать все за то, чтобы профессор Уолл посмотрел на меня именно так.

— Но после твоего исчезновения, после подземной кельи… Я понял, что давно уже лгу самому себе.

— Профессор Уолл, прошу вас, остановитесь. Не произносите того, чего произносить не следует.

— Не могу, Мирена. Я слишком долго прятался за ролью наставника. Но больше скрывать это не в моих силах. Я люблю тебя.

Он выглядел таким искренним, признаваясь в своих чувствах, что на мгновение я растерялась.

Я осторожно высвободила руку из его пальцев и сделала шаг назад.

— Профессор, вы полюбили не меня, а буквы, выведенные на обложке моего сонника.

Гэвин чуть нахмурился.

— Зачем ты разделяешь то, что неделимо? Твой дар – часть тебя. Но люблю я тебя, Мирена.

Я невесело усмехнулась, чувствуя, как мелкая морось оседает на губах.

— Правда? Не будь у меня дара, заметили бы вы девочку из рабочего городка, у которой нет ничего? Ни имени, ни рода, ни положения. У меня даже свободу отняли задолго до того, как я успела понять значение этого слова.

— Я дам тебе свое имя, защиту Уоллов и свободу от Обители. Стань моей женой, Мирена. Ты спасла мою семью – позволь теперь мне спасти тебя.

Гэвин снова взял меня за руку, поднес мою ладонь к лицу и на мгновение прижался к ней щекой.

А мне стало больно почти до слез.

Когда-то я мечтала услышать от него именно эти слова. Я представляла нашу жизнь в его поместье: книги у камина, долгие разговоры обо всем, что было важно ему и, разумеется, стало важным для меня. И главное – уверенность, что рядом с ним я больше никогда не буду одна.

Теперь все, о чем я мечтала, стояло прямо передо мной. Оставалось лишь сказать «да».

Его имя и влияние семьи могли защитить меня от Морвена. Мой дар помог бы Уоллам вернуть утраченное положение. На бумаге союз выглядел почти безупречно. Оставалось лишь стать леди Уолл – спокойной, сдержанной и удобной.

Вот только Мархус заставил меня увидеть то, от чего я прежде старательно отворачивалась. Я лгала, предавала, заключала сделки с врагом и принимала решения, из-за которых погибали люди. Во мне было слишком много злости, упрямства и готовности переступить черту – всего того, что в Обители назвали бы порочным.

— Профессор Уолл, вы полюбили образ смелой и благородной воспитанницы, которая рисковала собой ради вашей семьи. Но я не такая. И притворяться ради вашей любви не стану. Поэтому я не могу принять ваше предложение.

— Мирена…

— Нет, профессор.

Я опустила взгляд на свою руку, все еще зажатую в его пальцах. Он держал ее уже не так бережно, как прежде.

— Отпустите меня, Гэвин.

Его пальцы дрогнули, но не разжались.

— Не могу.

Я подняла голову. Гэвин смотрел на меня, все еще сохраняя привычную выдержку, но за ней уже проступало отчаяние.

— Я не могу позволить тебе просто уйти, Мирена, – произнес он. – Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Вы не можете решать за меня, профессор Уолл, – возмущенно вырвалось у меня.

— Выслушай меня, Мирена. Речь идет о твоей жизни. Ты действительно думаешь, что Обитель когда-нибудь тебя отпустит? До сих пор ты была в относительной безопасности лишь потому, что твой дар считали спящим. Но стоит Дорну или кому-то в магистрате понять, что ты настоящий проводник, и тебя увезут в Замок Трех Печатей. Запрут в подземных ярусах и превратят в живое оружие. Тебя будут использовать до тех пор, пока ты не сломаешься или не умрешь от истощения.