Книга Граф в моей постели, страница 25 – Нина Венс

Я сложила лист и убрала. Адриан заметил, но не стал просить показать. Вместо этого спросил, чем может помочь. Я чуть не сказала: вспомни. Вовремя остановилась и протянула ему порванную карту. Пока я укрепляла бумагу, он придерживал края. Мы работали молча, и это оказалось легче бесконечных проверок.

В комнату вошла Мадлен с подносом. Она, как обычно, поставила мою чашку слева, его — справа. Адриан переставил их, освобождая мне место для инструментов. Я замерла. Он делал так прежде. Но когда я подняла глаза, увидела на его лице вопрос, а не узнавание. Обычный удобный жест не становился обещанием только потому, что мне хотелось в него поверить.

Позже мы вышли во двор. После пожара камни казались светлее: их ещё не закрыли ковры и мебель, и по стенам тянулись неровные полосы воды. Кто-то поставил спасённые стулья прямо на траву. На одном сидел мальчик с пустой клеткой. Адриан остановился рядом и выслушал историю канарейки с такой серьёзностью, словно это был государственный доклад.

Мне стало немного легче. Он не превратился в другого человека целиком. Остались внимательность, неловкая забота, привычка выпрямляться перед трудным разговором. Я не могла требовать, чтобы эти качества немедленно обратились ко мне прежним образом. Приходилось учиться видеть его нынешнего, хотя всё внутри сопротивлялось этой несправедливой работе.

Мне стало больно от этого «вам». Я отвернулась. Изабелла нашла меня вечером.

— Он вспомнит.

— Когда?

— Если ты найдёшь источник магии.

— Где?

— В будущем.

— Тогда нам надо вернуться.

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что портал закрыт.

Я посмотрела на неё.

— Значит, мы застряли.

— Да.

Чужое забвение оказалось страшнее вражды. Адриан смотрел на меня вежливо и настороженно, как на незнакомку, а я узнавала каждую линию его лица. Наше прошлое сохранилось только во мне.

Прошло три недели. Адриан относился ко мне вежливо. Слишком вежливо.

— Алиса, вы хотите чаю?

— Хочу.

— С сахаром?

— Ты всегда знал, что я люблю две ложки.

Он замолчал.

— Я не помню.

Я улыбнулась.

— Знаю.

За эти недели я устроилась в уцелевшей кладовой и начала приводить в порядок спасённые бумаги. Работа не давала ответов, зато имела начало и конец. Утром я знала, какую карту укреплю, вечером могла увидеть результат. Мадлен приходила помогать. Сначала боялась дышать возле рукописей, потом принялась командовать мной, если я забывала вовремя есть.

Однажды Адриан принёс целую корзину найденных записок. Он решил, что полезным будет всё старое. Среди документов оказались счета за свечи, обрывок любовного письма и рецепт соуса, который кто-то составил с такой торжественностью, будто учреждал новое королевство. Я прочитала рецепт вслух. Граф серьёзно заметил, что знает повара и способен понять его самомнение.

Мы засмеялись. Смех вышел неловким, коротким; я сразу почувствовала желание удержать его и потому умолкла. Адриан не отстранился. Он выбрал из корзины ещё один лист и спросил, не хочу ли я узнать мнение неизвестного автора о правильной варке гороха. Я кивнула.

В тот день мы ничего важного не нашли. Зато вечером он зашёл по собственной инициативе, чтобы вернуть ножницы, и задержался возле карты. Рассказал, где в детстве терялся в лесу, а где однажды устроил невероятно неудачную охоту за собственным пони. Я не стала говорить, что уже слышала часть этой истории. Она принадлежала ему, и он имел право рассказать её заново.