Книга Королевы и монстры. Месть, страница 68 – Джей Ти Джессинжер

— Малек будет ожидать твоего приезда. Он будет готовиться. Наблюдать. Меня никто ждать не будет.

— Он видел твое лицо. Он тебя знает.

— Тебя он знает лучше. Как и все остальные. Стоит тебе хоть раз прогуляться по Москве, и через час вся Братва в стране будет знать о твоем приезде.

Он замолкает, чтобы дать мне над этим подумать.

— И ты знаешь, что у тебя не получится оставить Слоан здесь. Даже если ты попытаешься, она тебе не позволит. Ты правда хочешь, чтобы она поехала за тобой в Россию? Ведь мы оба знаем, что она это сделает. Так или иначе, но сделает.

Тут же зло его прерываю:

— Я в курсе.

— Тогда пошли меня! Я смогу пролететь под радарами, в отличие от тебя.

Со вздохом отворачиваюсь от окна и сажусь напротив него.

— Москва огромная. Тебе на поиски может лет десять понадобится. Мы даже не знаем, с чего начать. Это как искать песчинку на пляже.

— Ну да, –   кивает Паук. –   Так что чем быстрее начнем, тем лучше.

Мне не нравится выражение его глаз. В них виден нехарактерный для него протест. Намек на бунт. Выдерживаю его мятежный взгляд и жестко отвечаю:

— Ответ нет. Я не стану посылать тебя. Это будет смертный приговор. Я организую все как-нибудь по-другому.

Судорожно вздохнув, Паук глядит на меня. Заметно, как он изо всех сил старается контролировать эмоции и тщательно подбирает слова, чтобы меня переубедить. Но в конце концов сдается. Прежде чем выйти, он снова поворачивается ко мне. Глядя мне прямо в глаза, Гомер спокойно произносит:

— Я не буду сидеть сложа руки, пока этот русский сукин сын делает с девочкой все, что хочет, Деклан. Не буду.

Он уходит, тихонько прикрыв за собой дверь.

Через два часа он пишет мне из Ла-Гуардии.

«Мой самолет готовится к взлету. Позвоню, когда она будет у меня».

— Ополоумевший ты сукин сын! –   пораженно кричу в пустоту кабинета. –   Тебя же там убьют.

А потом беру телефон и набираю номер единственного человека, который может мне сейчас помочь. Человека, который знает всех и все, хотя умер больше года назад.

Это Киллиан Блэк.

Очень долго я просто лежу и пялюсь в стену. Без очков вижу только смазанную картинку, но понимаю, что стена сделана из бревен.

Я прикована к постели после пулевого ранения в деревянном доме русского киллера. Неделю провела без сознания, и у меня вырезали несколько органов.

Я бы посмеялась, если бы так не хотелось плакать.

Мне нужно в туалет, так что я бережно спускаю ногу с края матраса. Через несколько секунд, когда дыхание возвращается в норму, скидываю другую ногу и присаживаюсь. От боли на глаза выступают слезы. Кажется, меня сейчас стошнит.

Передо мной возникает Малек и берет за плечи. У меня чувство, что сейчас он рассерженно меня встряхнет, но этого не происходит. Вместо этого слышу лишь его низкий злобный рык.

Задыхаясь, говорю его ступням:

— Я хочу в туалет.

— Ты должна оставаться в постели.

— Мне. Нужно. В туалет. Ты либо помогаешь мне встать, либо убираешься с дороги. Писать в кровать я не собираюсь.

Молчание. Недовольное ворчание. Потом он аккуратно поднимает меня, схватив за подмышки, и выжидает, пока я постанываю, качаюсь и пытаюсь вернуть равновесие.

— Черт. Черт!

— Сфокусируйся на дыхании, не на боли.

Хватаюсь за его жилистое предплечье и старательно втягиваю воздух, пока худшее не оказывается позади.