Книга Унесенные морем, страница 93 – Бет О'Лири

Платформа плывет и смещается, как отражение в воде. Я вижу ее края – настолько высоко я поднялась – и море вокруг. К горлу подкатывает тошнота. Вздергиваю подбородок и заставляю себя посмотреть на вершину башни, чернеющую на фоне неба.

Я больше не могу идти вверх. Просто не могу. Шевелю одной дрожащей ногой, чтобы начать спуск, но движение получается противоестественным. Я не могу определить расстояние до перекладины внизу – знаю только, как двигаться вверх, вверх и опять вверх.

Не могу спускаться. Не могу подниматься. Я застряла. Меня накрывает всепоглощающая паника. Вцепившись в лестницу, начинаю рыдать, бесполезная и обезумевшая от ужаса. Пот течет у меня по спине, слезы капают с подбородка, с высоты птичьего полета устремляясь вниз, на крошечное пятнышко суши подо мной.

— Лекси, все хорошо.

Я резко втягиваю воздух, услышав голос Зика.

— Лекси? Услышь меня. Я прямо под тобой. Ясно?

— Зачем? – с трудом произношу я. И злюсь. Потому что… Зачем я проделала весь этот путь, если он все равно рискнул и полез следом? Но в то же время испытываю облегчение, потому что – слава богу, слава богу – я не одна.

— Неужели ты решила, что я позволю тебе в одиночку наслаждаться видом сверху?

— Зик, – всхлипываю я, и плечи сотрясаются от рыданий, – я не могу это сделать.

— Нет, можешь. – Его голос наполнен спокойствием. – Именно ты бросилась в море, несмотря на сотрясение мозга, чтобы затащить нас сюда. Ты принесла раненую чайку в обувной коробке с лодки на платформу, потому что не хотела, чтобы ей было одиноко.

— Это ты не хотел, чтобы Юджину было одиноко, – заикаясь от рыданий, возражаю я, – а я предлагала оставить его на сраной лодке.

— Да, предлагала, но к тому времени, как я приготовил обед, Юджин уже материализовался в столовой, – говорит Зик, и в его голосе сквозит улыбка.

— Мне просто надо было чем-то заняться, пока ты готовишь, – глухо бормочу я.

— Ну да, конечно.

Судя по звукам, он прямо подо мной, но я никак не могу себя заставить посмотреть вниз – мой взгляд устремлен на небо. Пока я смотрю в никуда, у меня почти получается представить, что я не здесь.

— Зик…

— Лекси.

— Я не могу.

— Нет, можешь.

— Не могу.

— Сделай вдох. Ты отлично поработала. Мы почти на вершине.

— Тебя не должно здесь быть, – всхлипываю я. – Все будет напрасно, если твои швы разойдутся или ты упадешь и умрешь, самоотверженный придурок.

— Можешь посмотреть на меня?

— Ты хочешь, чтобы я посмотрела вниз?

— Только на меня. Не в самый низ. Я прямо под тобой. Смотри, я сейчас дотронусь до твоей ноги.

— О боже, не надо.

Но я уже чувствую его нежную, крепкую руку на своей левой лодыжке, где джинсы касаются ботинок. Сотрясаюсь от рыданий, но эта рука… она мне помогает.

— Ты должен… нужно держаться за лестницу двумя руками!

— Вообще-то нет, – говорит Зик, ласково поглаживая мою ногу, чтобы придать мне уверенности.

Концентрируюсь на этих ощущениях. Всхлипы немного стихают. Может, просто кончаются слезы.

— Что я могу сделать? – спрашивает он.

— Просто останься, – шепчу в ответ. – Ненадолго. Просто… не уходи.

Он продолжает ко мне прикасаться. И никуда не уходит. Я постепенно успокаиваюсь, дыхание выравнивается.

— Теперь можем начать спуск, – немного погодя предлагает Зик. – Вид отсюда открывается, конечно, великолепный, но не знаю, как ты, а я вижу вокруг только море, бесконечное море.