Книга Унесенные морем, страница 75 – Бет О'Лири

— Ты пытаешься навязать мне сделку, которая выгодна только тебе.

— Знаю. Я засранка. Это не новость, – закрывая глаза, бормочет она. – Но ты должен признать, что я сейчас, на полу в ванной, нахожусь в сильной позиции, и было бы глупо этим не воспользоваться.

— Ты не засранка, Лекси. Ты милашка.

Она поворачивает голову, прижимаясь лбом к плитке. Она до сих пор в сырой, промокшей под дождем одежде. Я накрыл ее покрывалом, но она дрожит.

— Принесу тебе джемпер, – говорю я, порываясь встать.

Она резко хватает меня за ногу.

— Я заглянула в один из судовых журналов.

Медленно сажусь обратно на пол.

— Я так об этом жалею. Мне было страшно. Я хотела найти какую-то информацию. Быстро поняла, что это, по сути, дневник твоего папы, и все равно не остановилась. Не знаю… Говорила же, что я засранка.

— Лекси…

Тру рукой лоб. Сердце гулко стучит в груди. Не знаю, что я сейчас чувствую, но ощущения так себе.

— Я не имела на это права, – говорит она, открывая глаза и ловя мой взгляд. – Прости меня. Сама не понимаю, зачем я это сделала.

Медленно выдыхаю. Неудивительно, что она не знает, почему это сделала. Лекси окружила себя таким количеством стен – построила настоящий лабиринт, – и я не уверен, что она саму себя в нем отыщет. Поэтому мне трудно злиться на нее, но… сдается, я все-таки злюсь. А еще мне грустно. И страшно. И…

— Я не обнаружила там никаких откровений – только слова о том, что твой отец тебе чего-то не говорит, – но, думаю, ты сможешь найти в них то, что ищешь. Ответ на свой вопрос. – Она немного разворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза, и отодвигает от себя душевую занавеску, которая так и норовит намотаться на ее пучок. И если честно, мне не верится, что ты их еще не прочитал. Вот это самоконтроль – с ума сойти!

Качаю головой:

— Это не самоконтроль. Это… трусость.

Она ласково смотрит на меня:

— Боишься узнать наверняка? Что отец тебе не отец?

— Наверное…

Но, сдается мне, дело не только в этом. Прочитать записи отца – это, по сути, выслушать его, человека, которого я давно решил исключить из своей жизни. Не знаю, что он скажет, но я уверен, что это меня ранит. Я знаю, что он никогда не любил меня так, как Лиру и Джереми. Выходит, я просто не готов увидеть это написанным черным по белому.

— Я хочу сказать, какая разница, кто твой биологический отец? – продолжает Лекси. – Потому что твой папа останется твоим папой, так ведь? По-моему, тот ублюдок, который заделал ребенка Пенни, не имеет права быть частью жизни Мэй, и на том же основании…

— Думаю, если бы мои отношения с отцом были лучше… Ну да, может, я бы так же к этому относился. Но по ощущениям, в них чего-то не хватало. Я всегда это чувствовал. Что я чужой. И может, если бы я нашел своего настоящего отца…

Лекси снова закрывает глаза и шепчет:

— Знаешь, я все время об этом переживаю. С Мэй. Что она ощущает эту пустоту.

Мне хочется заверить Лекси, что она заполняет все пустоты в жизни Мэй, что ее маленькой девочке всего хватает, но у меня был папа, а мне все равно нужен был другой, так что…

— Мне кажется, я воспринимаю все иначе, чем большинство людей, – наконец говорю я. – Лира говорит, что я беспрерывно ною. – Лире нравятся слова вроде «беспрерывно», которые мне ни за что не написать без ошибок. – У меня всегда «соседская трава зеленее». Может, в этом дело.