Книга Унесенные морем, страница 60 – Бет О'Лири

Киваю. Лекси осторожно проводит пальцем по ране. Я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

— Я простерилизую ножницы.

— Лучше воспользоваться ножом, – предлагаю я. – Он острый и тонкий.

Теперь мне легче делиться с Лекси своими идеями. Не знаю, с чем это связано, – может, с тем, что здесь нет никого, кроме нас, а может, с тем, что она внимательно слушает и никогда не торопит.

— Хочешь, чтобы я опять приблизилась к твоему животу с ножом в руках?

— Ну ты же не пила на этот раз.

— Если бы… Убить готова за стакан водки с лимонадом и льдом.

— А мне бы виски с колой, сразу пинту. – При этих словах саднящий от сухости рот пытается наполниться слюной, которой нет.

— Да можно и просто стакан колы, если честно. Стакан хоть чего-нибудь.

Мы обсуждаем еду, по которой скучаем, и вообще то, чего больше всего не хватает. Сначала кажется, что это поможет не сойти с ума, но это… как расчесывать комариный укус. Секунду кайфуешь, а через минуту страдаешь еще сильнее.

— Появились какие-то новые ощущения? Жарко? Холодно? Может, голова кружится?

Я немедленно начинаю испытывать все вышеперечисленное одновременно.

— Прекрасно себя чувствую, – говорю вслух.

По-моему, я ее не убедил, но Лекси встает и идет в трюм за ножом. Медленно выдыхаю, стараясь привести мысли в порядок, пока она не вернулась. Вероятно, будет больно.

Вспоминаю о ведре с водой и стягиваю джинсы, радуясь, что Лекси внутри: в сидячем положении это раздевание получается не особо сексуальным, особенно на фоне травмы. Замираю с пальцами, засунутыми за резинку боксеров, но решаю не снимать. Не уверен, что успею вытереться и одеться до того, как Лекси вернется.

Ощущения восхитительные – вода такая холодная, что я непроизвольно фыркаю. Оборачиваюсь, когда за моей спиной открывается дверь.

С волосами, заплетенными в косу, Лекси выглядит иначе. Она почти всегда стягивает волосы в большой, тугой узел на макушке, и коса придает ей более расслабленный вид. Более домашний. Мне это нравится. Но и пучок тоже нравится. Мне все нравится, даже слишком.

Она оглядывает меня: раздетый до трусов, мокрый, опираюсь на одну руку, в другой – губка. Футболка у нее съезжает с одного плеча, и я замечаю, что она без белья. Это сводит меня с ума – Лекси сводит меня с ума. Я ни за что больше не прикоснусь к ней – я дал это обещание, – но она всегда так близко, всего в шаге от меня.

Сдается мне, Лекси знает, о чем я думаю: у нее такой горячий, такой внимательный взгляд. Она часто смотрит так, словно хочет меня, хотя мы договорились не пересекать черту. Это взрыв мозга, но я не жалуюсь. Эти взгляды все-таки лучше, чем ничего.

Поддавшись слабости, позволяю себе посмотреть на ее оголенное плечо. А потом мой взгляд цепляется за нож.

— Когда будешь готова, приступай, – говорю я, отводя глаза.

Моя жизнь теперь состоит из одних крайностей. Я либо часами предаюсь безделью, либо в панике бегаю как ужаленная. Порой я лениво мечтаю о Зике, а порой думаю, что он вот-вот умрет. Я сажусь рядом с ним, кладу ладонь на его голую грудь и с благодарностью думаю о том, что человеческий мозг может приспособиться к самому безумному дерьму. Затем я приступаю к очередной задаче.

Разрезать нитку трудно: кожа вокруг распухла. Когда мне наконец удается поддеть нитку ножом, я вижу, что Зику больно. Тут же выступают капли крови. Я не глядя протягиваю руку к фланелевой тряпочке, которую принесла с собой, и прижимаю ее к ране, представляя, что сейчас полопаются все стежки и рана разойдется, как было в самом начале.