Книга Унесенные морем, страница 51 – Бет О'Лири

«Сколько же у меня теперь свободы. Никаких ограничений. Только я, вода и мои пазлы. Сегодня у меня все просто прекрасно. Даже проблема с водостоком в душе меня не подкосила – нужно заменить клапан, но я все время об этом забываю, потому что у меня сейчас дети. Я знаю, что неправильно веду себя с ними, я это чувствую. Особенно с Зиком, но это и понятно, он ведь не такой, как они…»

Я сдуваю прядь волос, упавшую на лицо, и продолжаю читать. Сердце гулко стучит в груди.

«Пейдж считает, я должен рассказать ему правду… Иногда меня так и подмывает это сделать, но я знаю, что после такого он никогда больше не приедет сюда и…»

— Твою мать, – шепчу я, захлопывая журнал.

Зачем я это сделала?! Ненавижу секреты. Я нервничаю, когда узнаю что-то, не предназначенное мне, а у меня сейчас и так полно поводов для стресса, и еще один мне не нужен.

Юджин неожиданно издает разъяренный крик. Я вздрагиваю и пытаюсь испепелить его взглядом.

— Что? – спрашиваю я.

Он устремляет на меня оценивающий взгляд маленьких птичьих глазок.

— А знаешь что? Тебе лучше уйти. Следовало бы просто вышвырнуть тебя обратно в долбаное море. Мы не можем позволить себе и дальше кормить тебя засохшим хлебом. Нам самим нужен засохший хлеб, ясно?!

Чайка продолжает смотреть на меня немигающим взглядом, и это ужасно бесит.

— Это не детское телешоу, а ты не милое животное-соведущий. Вали отсюда! Кыш!

Я начинаю плакать.

— Я знаю, что ты можешь передвигаться вприпрыжку! – кричу я ему. – Я видела, как ты это делал, чтобы нагадить на наши диванные подушки. Вылезай из этой коробки. И сваливай.

— Мы его прикормили, так что теперь он, наверное, будет с нами до победного, – доносится из глубин лодки голос Зика.

Разворачиваюсь на месте, вытирая лицо и засовывая судовой журнал обратно в сумку.

— Зачем ты встал? – с ужасом спрашиваю я, поднимаясь и рывком открывая дверь. Зик стоит, опираясь на кухонный стол; голова опущена, под футболкой – свежее скомканное полотенце.

— В туалет, – говорит он, стараясь придать осипшему голосу беззаботный тон. Потом поворачивает голову и смотрит на меня, но не разгибается, все так же опираясь предплечьями на столешницу. – Нам нужен Юджин. Для поднятия духа. Он наше лечебное животное.

Я хочу сказать: «Ложись. Пожалуйста. Отдыхай. Я так сильно боюсь, что ты умрешь». Но вместо этого говорю:

— Охренеть! Ты можешь не быть таким зумером?

Он негромко посмеивается, потом морщится. По-моему, его шатает чуть сильнее, чем должно бы, даже с учетом качки.

— Скоро он достаточно поправится, чтобы самостоятельно добывать рыбу. Смотри, он уже ходит. – Зик кивает мне за спину.

Обернувшись, я вижу Юджина у своих ног. Он неуверенно перебирает лапками, слабо кудахча, словно курица.

— Ага, значит, ты вылезаешь из своей коробки, маленький говнюк, – говорю я сквозь слезы, а когда снова поворачиваюсь к Зику, он улыбается мне.

— Пожалуйста, приляг. Я не из тех женщин, которые злоупотребляют вежливыми словами. Но… пожалуйста.

Зик перестает улыбаться и серьезно смотрит мне в глаза.

— Со мной все нормально, Лекси.

— Это тебе так кажется. Но выглядишь ты ужасно. Тебе нужен отдых.

Зик медленно выпрямляется, делает шаг по направлению к ванной и хватается за косяк обеими руками.

— Когда мне станет лучше, – стоя ко мне спиной, говорит он так тихо, что я почти не слышу его, – я приготовлю нам настоящий завтрак.