Онлайн книга «Унесенные морем»
|
— Думаю, это должно тебя успокоить, – предполагаю я. – Верно, Мадур? — Вроде того, ага. Лекси хмурится: — А зачем мне успокаиваться? Разве нас не спасают? Это что, не спасательная операция? — Она самая, – отвечает Мадур. – Именно этим мы и… — Спокойствие нужно в кризисной ситуации, – пребивает Лекси. – Спокойствие нужно, чтобы придумать, как бы нам, блин, не умереть. Сейчас я жива. Ты говоришь мне, что я в безопасности. И я хочу суетиться, на этом все. — Понятно, – помедлив, с улыбкой отзывается Мадур. – Ну ладно. Продолжай суетиться. Лекси смотрит мне в глаза, и впервые с начала шторма ее свирепая решимость тает, и она улыбается. — Скажи мне еще раз, – просит она. — Мы едем домой. — Еще. — Мы едем домой. — Еще. — Домой, – повторяю я. – Домой-домой-домой-домой-домой. Лекси откидывается назад и закрывает глаза, продолжая улыбаться. — Я столько раз представляла себе этот момент, – признается она. – И вот он наступил. – Она открывает глаза и ловит мой взгляд. – Правда? Это он? — Правда, – подтверждаю я. Она мне верит, и благодаря ей я тоже начинаю верить. И вот я уже снова плачу. — Мне очень жаль портить такой момент, – говорит Мадур, – но мне правда стало бы гораздо легче, если бы я смог взглянуть на ваши травмы. Например, на эту. – Он указывает на мой окровавленный палец, который лишился ногтя. — О боже! – восклицает Лекси, округляя глаза и словно вновь приходя в себя. – Осмотрите его живот. Прямо сейчас, пожалуйста, я сама зашивала, и… — Можно? – спрашивает у меня Мадур. Я киваю. К его чести, он почти не выказывает никакой реакции при виде неуклюже заштопанной раны у меня на животе. — Ты просто молодец, Лекси. Немного промоем, ладно? – спокойно говорит он, уже доставая из сумки с медицинскими принадлежностями какую-то бутылочку. – Сейчас может немного пощипать, но я видел, через что вы оба прошли, и небольшая боль вас вряд ли испугает. — Точно, – соглашаюсь я и снова начинаю смеяться, вспомнив, что сказала Лекси на буровой: «Из тебя лезет токсичная маскулинность». – Вообще-то, я бы не отказался от таблетки парацетамола. У меня все болит, теперь я это понимаю. Самое паршивое – это палец, но и рана дает о себе знать – тупой, непрекращающейся, пульсирующей болью. А еще болят мышцы рук и ног, и больно глотать, и… — Конечно! – Мадур уже роется в поисках таблеток. — Ух ты, – выдыхает Лекси, когда он достает упаковку парацетамола, – ничего себе. Похоже, до нее, наконец, дошло. Она подается вперед и хватает Мадура за плечо. — Какая еда у вас есть? – спрашивает она, и голос ее звучит немного хрипло. – У вас есть… у вас есть шоколад? — Думала, вы никогда не спросите, – доносится голос от лестницы, и в каюту, пригнувшись, заходит Кики, держа в руках две шоколадки. — Я в раю, – заявляет Лекси, хватая протянутый шоколад. – Это ведь рай, правда? Кики усмехается, вручая мне шоколадку. — Похоже, вы и правда побывали в аду. Он ведь даже не с карамелью. Рассвет сегодня что надо. Он ударяет в небо, окрашивая его в оранжевый, розовый и синий тона. Мы наблюдаем за восходом солнца с палубы спасательного катера. Они хотели, чтобы мы оставались в отсеке для спасенных, но я не мог больше сидеть взаперти. Мне нужно было все видеть, знать, что мы двигаемся. Мы стоим, держась за руки, а катер уверенно мчит вперед, перерезая волны. Он везет нас домой. |