Книга Унесенные морем, страница 116 – Бет О'Лири

— Мы плывем, – говорю я, повысив голос. Высунувшись за борт, смотрю на волны, как будто могу приказать течению нести нас быстрее. – Мы двигаемся, Лекси, это точно. Давай, заходи внутрь.

— Думаешь, там безопаснее? – спрашивает она глухим от паники голосом.

Мы снова пригибаемся, когда очередной шипящий кусок стали с размаху плюхается в море.

— Внутрь, – решает Лекси, рывком открывая дверь. – Поняла.

Итак, мы снова здесь. В гребаном плавучем доме.

Стою на палубе и не свожу глаз с нефтедобывающей платформы, превратившейся в горящий факел на горизонте. Мы определенно оставили после себя след. Дым пятнами ложится на небо, и я до сих пор могу разглядеть оранжевые, красные и желтые языки пламени, облизывающие башню, на которую мы когда-то забирались, и время от времени слышу рев и грохот, когда что-то рушится. Сейчас еще день – часа три или четыре, как мне кажется, – и горизонт позади пылающей установки похож на потертые джинсы, весь в белых и синих пятнах. Море спокойнее, чем было, когда мы приплыли сюда, но более бурное, чем в наше первое утро. Я бы дал ему полноценные три балла из десяти, где ноль – это стоячая вода, а десять – наша погибель.

— Ты в порядке? – спрашивает Лекси, подходя ко мне сзади. – Насколько это возможно, когда…

— Со мной все прекрасно.

Не знаю, что еще сказать. Такое ощущение, что это происходит не со мной. Может, мы оба сейчас опьянели от адреналина. Меня как обухом по голове ударило, когда я узнал правду о Джереми, но эта мысль не вызывает у меня почти никаких чувств – внутри какая-то пустота, словно эта часть меня онемела.

— Прекрасно, – повторяет Лекси. Судя по тону, мой ответ ее не убедил.

— Я раскладываю все по полочкам. Вот здесь, например, – я делаю взмах рукой в одну сторону, – у нас следующий факт: я всю жизнь думал, что мой отец мне не отец. А вот здесь, – я указываю рукой в сторону солнца, – у нас тот факт, что вышеупомянутый отец мертв, и я не могу перед ним извиниться. А вот тут, прямо по курсу, – вероятность погибнуть в море.

— А симпатичная полочка у тебя есть? С щенками, например, или радугами? – Лекси тычет пальцем в первый попавшийся клочок неба. – Может, там?

— Ты моя симпатичная полочка. – Я заключаю Лекси в объятия.

— Ага, я просто вылитая радуга или щенок. А если серьезно, я понимаю, что на тебя столько всего навалилось, да еще в очень…

— …сырых условиях?

— Я хотела сказать «стрессовых». Ты ведь только что сбежал с горящей нефтедобывающей платформы.

— Извините. Я только что поджег нефтедобывающую платформу.

— Ну да, и это тоже. Но теперь ты вернулся на вонючую, подтекающую лодку с большой трещиной в крыше, и я пойму, если ты скажешь, что не вывозишь. Я и сама не очень-то вывожу, а ты только что узнал огромную тайну своей семьи. Я-то всего лишь ненавижу эту лодку, но и от этого уже голова кругом.

Целую ее в макушку, увернувшись от пучка.

— Ты не всерьез это говоришь. Два дня назад ты назвала эту лодку героиней.

— Ладно, – нехотя соглашается она. – Я ее не ненавижу. Но…

— Продолжай.

— Нет, мне стыдно.

— Так же стыдно, как за то, что пришвартовала плавучий дом к самому себе?

— Разве может быть настолько стыдно?

— Ну, тогда вперед.

— Я немного скучаю по Юджину, – шмыгнув носом, признается она и вздергивает подбородок. – Вот и все. Без него здесь все как-то по-другому. – Она шлепает меня по руке. – Не делай такое лицо.