Книга Унесенные морем, страница 108 – Бет О'Лири

Когда мы заканчиваем есть, он все убирает и вновь устраивается рядом со мной, укрыв наши голые ноги двумя одеялами. У меня такое чувство, что каждая минута сегодняшнего дня мягко подводила нас к этому моменту, и ожидание переросло в это тягучее, восхитительное ощущение, что я забуду обо всем, едва он меня поцелует. Волосы у меня на руках встают дыбом, когда он, перегнувшись через меня, сильнее натягивает одеяло мне на ноги.

Сегодня мы наблюдаем один из самых красивых закатов: у него насыщенный красно-золотой оттенок, словно раскаленное солнце стекает в море. На западе висит небольшой туман, отчего край неба кажется размытым.

— Ты когда-нибудь думаешь о нашей ночи? – спрашиваю, устремив взгляд на воду.

Зик переводит взгляд с горизонта на меня.

— Думаю ли я о сексе с тобой? – переспрашивает он, не веря своим ушам.

Смеюсь, а он поднимает руку и кладет ладонь мне на шею чуть ниже затылка, но не двигается – просто смотрит мне прямо в глаза. Смех затухает у меня на губах. Это напоминает мне наш первый вечер, в пабе, когда я всячески склоняла его к поцелую, и он почти поддался, но потом отстранился и принялся меня разглядывать.

— Да, Лекси, думаю.

Мой желудок делает кульбит. Придвигаюсь к нему вплотную, и в последних лучах заходящего солнца его лицо оказывается совсем рядом с моим. Не хочу спешить, особенно после такой осторожной, медленной прелюдии к тому, что происходит здесь и сейчас. Чего у нас сейчас в избытке, так это времени.

В многослойном пироге из нескольких одеял все мои ощущения стали мягче и как-то замедлились. Безудержное желание, которое я испытывала по отношению к нему в ту первую ночь, никуда не делось, но оно словно растеклось внутри и стало более глубоким, как насыщенный оранжевый закат, растянувшийся вдоль горизонта. Зик проводит большим пальцем сзади по моей шее, и я содрогаюсь.

— Та ночь была невероятная. Но жаль, что…

— Разве можно замолкать на самом интересном месте, – говорю я. В этот момент он склоняет голову и целует меня в шею. Мое тело вспыхивает, едва его губы касаются моей кожи, как будто он нашел на изгибе моей шеи ту самую кнопку, которая пробуждает меня к жизни.

— Прости, мне сложно подобрать слова. Просто у меня такое чувство, что я в тот момент не понимал, насколько это важно. Наша ночь… она была восхитительна, но мне бы хотелось вернуться назад и сказать себе… эта женщина, она будет для тебя всем. В другие моменты я задаюсь вопросом: может, я уже тогда это знал? Я постоянно проигрываю в голове один и тот же момент. Можно я скажу какой? – неожиданно хриплым голосом спрашивает Зик.

Откидываю голову назад, позволяя ему поцеловать меня под подбородком, а потом за ушком. Чувствую каждое местечко, куда он меня поцеловал: ветер обдает их льдистым холодком.

— Говори.

— Я расстегнул твой лифчик, и ты прижала его руками к груди, – шепчет он, почти касаясь губами моей кожи, так что она вибрирует от его слов. – Ты сидела в изножье кровати, а я стоял на коленях и видел лишь узкую полоску… – Он прижимает большой палец к низу моей груди, и я невольно выгибаюсь, желая большего. – И ты сказала: «Мне нравится, как меняется твой взгляд». – Он медленно целует то место, где только что был его палец. Стоит ему отнять губы от моей кожи, как ее тут же начинает холодить.