Книга Закрыть гештальт, страница 5 – Анна Шнайдер

— Теперь на Обжорову больше похожа ты, Наташ, уж извини. Поэтому, если не хочешь, чтобы я продолжала в том же духе, советую поменять линию поведения.

И вновь на веранде воцарилось молчание, в котором, кажется, было слышно, как жужжат комары. Даже музыка не была этому помехой.

Лицо Наташи заливало краснотой от возмущения, и кажется, Синеокова набирала воздуха в грудь, чтобы сказать что-нибудь ещё не очень умное — умом она и правда никогда не отличалась, — когда вновь заговорил Прозоров.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы сегодняшний вечер был посвящён скандалам, — произнёс он твёрдо, глядя на Синеокову с откровенным намёком. — Поэтому если кто-то хочет продолжать в том же духе, лучше сразу идите домой и не портите настроение ни мне, ни себе, ни остальным. Ясно?

Наташа поджала губы, но всё же промолчала. А я невольно подумала: кто же её надоумил надеть это жуткое зелёное платье? Она же в нём реально на жабу похожа. Толстую и к тому же ядовитую.

— Что будешь пить, Инна? — обратился ко мне с вопросом Прозоров, и я чуть повернула голову, чтобы видеть его лицо.

С первым изумлением он справился, и теперь выглядел привычным Гришкой. Серьёзным, уверенным в себе, с несгибаемым стержнем в характере. Точнее, так я думала о нём когда-то, считая, что он не способен на подлость, и жестоко ошиблась. Способен, и ещё как!

И вновь это безумное ощущение в груди — будто утюг прижали. Больно.

Закрывать гештальт — оказывается, дело неприятное.

— Сок, — кратко откликнулась я, освобождая свой локоть, и отошла к столу с напитками. Рядом находились и закуски — в основном это было канапе различных видов, пирожные и фрукты, — но есть я не хотела.

Взяла томатный сок. Когда-то я терпеть его не могла, но после истории с Гришей только его и пила, превозмогая неприязнь и тошноту. Зачем, я тогда не понимала.

Позже Елена Вадимовна объяснила мне, что физическим дискомфортом я пыталась победить дискомфорт душевный.

Дурацкий способ.

Инна

Минут десять ко мне никто не подходил. Я спокойно цедила сок, слушала музыку и смотрела по сторонам — то на возвышающиеся поблизости небоскрёбы, то на дорогу, по которой иногда проезжали шикарные и блестящие от чистоты и достатка автомобили, то на одноклассников. В их полку прибыло — пришли ещё несколько парней и девчонок. Точнее, теперь уже дяденек и тётенек. Все улыбались, начинали радостно переговариваться друг с другом, потом с вытаращенными глазами косились на меня, но никто не подходил, будто я была прокажённой.

Да уж, весело. Удивительно, как они не решили срочно поменять ресторан, чтобы ненавистная Инна Обжорова им внезапно ничего не испортила.

Но меня совершенно не волновали все эти люди. Одиннадцать лет обучения они являлись для меня чужими, таковыми остались и теперь. Мне нужен был только Прозоров, но он, к сожалению, ушёл внутрь ресторана и никак не появлялся. Видимо, следил за порядком. Скорее всего, это либо его ресторан, либо его отца.

Отец Гриши — известный ресторатор. Точнее, сейчас известный. Когда мы шли в первый класс, Прозоров-старший был владельцем всего одного кафе, но потом каким-то образом умудрился превратить его в целую сеть кофеен. Вслед за кафе пошли рестораны, и Гриша, выпустившись из школы, влился в бизнес отца. Он мне ещё тогда говорил, что ему нравится то, что занимается родитель, и он хочет, как говорится, принять наследство. Даже не сомневаюсь, что у него всё получилось.