Книга Закрыть гештальт, страница 9 – Анна Шнайдер

Я глупо хлопала ртом, как рыба, и таращила глаза.

Это ведь не может быть правдой, да?..

Ведь не может быть…

— Рано празднуешь победу. У меня есть ещё неделя, — невозмутимо ответил Гриша. — Если не получится, тогда и поговорим. А пока не мешай.

— Кстати, ребята в основном ставят на то, что у тебя ничего не выйдет! — вновь гнусно захихикала Наташа. — В твои возможности, мне кажется, верит по-настоящему только Макс и ещё пара мальчишек. Интересно, поверила бы Кира, если бы узнала о нашем споре? Думаю, нет! Сдавайся, Гриш! Не соблазнишь ты эту корову.

Больше Прозоров ничего не ответил, просто вышел из класса, и Наташа вслед за ним.

А я осталась. Разочарованная, растоптанная, униженная.

Я так ему верила. Вот дура! Лгал в глаза, обнимал, целовал, ухаживал — и всё это время думал только о том, чтобы выиграть какой-то дурацкий спор. Но зачем, зачем он вообще поспорил с Синеоковой?!

Я так этого и не узнала. В тот же вечер выбросила почти довязанный свитер в мусорный контейнер и решила, что не стану разговаривать с Прозоровым о подслушанном разговоре. Принялась изо всех сил избегать Гришу, даже на последний звонок не ходила. На выпускной — тем более не пошла, нечего мне было там делать. И на все экзамены являлась впритык по времени, чтобы он не успел меня ни о чём расспросить.

Прозоров звонил, пытался меня караулить, но когда прошёл последний звонок, резко снизил активность. Срок-то вышел. Уж не знаю, что он проспорил Синеоковой, да и знать не хочу.

Гриша, ставший после смерти матери первым человеком, которого я полюбила, напрочь убил во мне малейшую веру в людей. С тех пор, как я ни пыталась — не могла поверить окружающим, мне постоянно казалось, что вокруг меня все лгут и изворачиваются. Я с подозрением относилась даже к детям и женщинам, а уж мужчины… Единственное, что я им позволяла — секс, но больше ничего.

И если бы не депрессия, я бы и не подумала что-то менять в своём поведении. Так было во многом удобнее и проще жить, но сопутствующая моему состоянию жуткая болотная тоска меня достала. Не уверена, сможет ли разговор с Прозоровым что-то изменить для меня, но Елена Вадимовна права — надо попробовать.

Григорий

Иногда так бывает: один плохой поступок портит тебе всю жизнь.

Так было у Григория Прозорова, который всегда старался поступать по совести. Всегда. Кроме одного случая. И этот случай в итоге отравил всю его дальнейшую судьбу, как крошечная ложка дёгтя портит огромную бочку мёда.

Чёрт его тогда дёрнул пообещать… Затмение нашло, не иначе. А потом было уже поздно идти на попятный, а признаваться Инне — страшно.

Они в тот день тусили на квартире у Синеоковой. Был почти весь класс — просто дружеские посиделки, без алкоголя даже. Киры Татарской не было, она тогда болела. И в итоге в дальнейшем она оказалась единственным человеком, который был не в курсе спора до самого последнего дня, когда Синеокова при всех потребовала у Гриши свой выигрыш.

Кто-то предложил поиграть в фанты. За давностью лет Прозоров уж и не помнил, кто именно. И до определённого момента всё было несерьёзно — какая-то фигня, кукареканье да щелбаны. Но потом он проспорил Наташе фант, и она вдруг спросила:

— Слушай, Гриш, как думаешь, ты любую девушку можешь соблазнить?

Он решил, что Наташа имеет в виду себя, поэтому спокойно сказал: