Книга Любовь и смерть, страница 53 – Элис Вайлд

Увидев отца вблизи, я лишаюсь дара речи и резко наклоняюсь вперед. К горлу подступает тошнота, но я сдерживаю ее.

Охваченная гневом, снова обращаюсь к Церберу и Персефоне.

— Кто это с ним сделал? – строго спрашиваю я, глядя на окровавленную одежду адского пса.

— Что? Неужели ты думаешь… – начинает он и поднимает руки вверх, как будто сдаваясь. – Клянусь собственной жизнью, Хейзел, я не трогал его. Он сделал это сам.

— Я не верю тебе. Отец никогда бы…

— Хейзел, взгляни на его руки.

Я в еще секунду гневно смотрю на него, а затем медленно перевожу взгляд на отца. От увиденного сжимается сердце. С костяшек пальцев содрана кожа, окровавленные ногти обломаны.

— Стать призраком непросто, – замечает Цербер, машинально проводя большим пальцем по длинной, не до конца зажившей ране, которую я замечаю только сейчас. – Я очень старался доставить его сюда целым и невредимым.

Теперь я начинаю понимать, что это отец ранил адского пса, а не наоборот, несмотря на то что сейчас он кажется таким беззащитным.

— Благодари богов, что твой отец быстро устал, иначе бы от него ничего не осталось, – добавляет Персефона.

— Богов тут не за что благодарить, – бурчит Цербер.

— Постой, так его не удерживали здесь силой?

— Нет, – немного подумав, отвечает он.

— Где он был?

— Возможно, о некоторых вещах лучше не знать, – отвечает повелительница.

— Но я должна знать.

— Твой отец… – начинает Цербер и тут же замолкает, нахмурившись и сжав зубы, но потом продолжает: – Персефона нашла твоего отца в неохраняемой яме за пределами города.

— Я бы не смогла перенести его сюда сама, – спешит объяснить богиня. – Поэтому я… я и попросила Цербера помочь.

Я в растерянности, внутри борются противоречивые чувства, а когда все стихает, остается лишь грусть.

Дрожа всем телом, я опускаюсь на колени. Густая зелень смягчает падение.

— Отец…

Позвав его, я складываюсь пополам, падаю лицом в разросшийся мох и крепко сжимаю его пальцами. Мое сердце разбито, неутешное горе рвет на части тело и душу.

Я ползу по зеленому ковру, пробираясь к отцу сквозь густую траву и мох, вдыхая тяжелый и сладкий запах. Стараюсь дышать глубже, чтобы вновь обрести опору.

Я постепенно теряю связь с реальностью и уже не чувствую, как болит истерзанное сердце. Осторожно выпрямляюсь, сажусь на пятки.

Цербер опускается на одно колено рядом со мной. Его присутствие почему-то успокаивает, когда он тихим и нежным голосом произносит:

— Мне жаль, Хейзел. Искренне.

Но я молча смотрю перед собой, боясь нарушить тишину.

— Я пыталась исцелить его раны, – продолжает свой рассказ Персефона, – но моя магия оказалась бессильной.

Полагаю, это объясняет и полузажившие раны Цербера.

— Сколько времени у него осталось?

— Даже не знаю…

— Сколько? – настаиваю я.

— Несколько часов. – Богиня отворачивается и переходит на тихий шепот. – В лучшем случае.

— И это без учета Деймоса. Он скоро узнает о том, где я, если еще не узнал, – добавляет Цербер.

— Странно все это, – размышляет вслух Персефона, почему-то от ее слов мурашки бегут по коже.

— Что именно? – одновременно с Цербером спрашиваю я.

— То, что он никак не отреагировал на то, что ты привел сюда ее отца. И даже сейчас, когда Хейзел здесь, он по-прежнему ничего не… Я ожидала, что во дворце поднимется шум.