Книга Любовь и смерть, страница 52 – Элис Вайлд

Цербер бросает тревожный взгляд на богиню и снова смотрит на меня.

— Я больше не чувствую ее присутствия… более того, я не чувствую в нем ничего от смертного.

— Что вы пытаетесь мне сказать?

— Мы не можем утверждать наверняка, но…

— Я считаю, что его душа угасла, – перебивает ее Цербер, больше не в силах сдерживаться. – Такое бывает, когда смертный слишком долго находится в Подземном мире. Его душа блуждает и не может попасть на тот свет. Я опасался этого с тех пор, когда впервые привел его на арену. Но теперь… теперь я в этом абсолютно уверен.

— Тогда почему со мной не случилось то же самое? Ведь я была здесь гораздо дольше него.

Цербер беззвучно шевелит губами и хмурится. Он не может ответить на мой вопрос.

— Ты должна помнить, Хейзел, – вступает Персефона, – твое тело не в мире смертных, где время и разрушение ускоряют такие процессы. К тому же твоя телесная оболочка не пострадала при переходе в мир иной.

От ярости хочется взорваться, но я стараюсь сохранять спокойствие и тихо спрашиваю:

— Что это значит? Если, как вы говорите, его душа угасла, то кто он… или что он теперь?

— Это значит, что он заблудился в чертогах собственного разума. В своих воспоминаниях, от рождения до смерти. Это значит…

— Пожалуйста, без загадок, – прошу я и чувствую головокружение. – Не надо приукрашивать реальность. Я хочу знать правду.

Персефона бросает на Цербера умоляющий взгляд. Глаза богини полны печали.

— Это значит, что теперь он полностью разошелся сам с собой. Его телесная оболочка, которую ты видишь, и внутренние переживания противоречат друг другу. Кажется, вы, люди, называете таких сущностей призраками, – резко добавляет он, делая акцент на последнем слове, и кивает царице. – Отпусти ее.

Следующий вдох выталкивает приторный цветочный аромат из моих легких. Его место занимает тяжелый запах земли и болота, возвращающий меня в печальную реальность.

— Нет, – всхлипываю я и почти падаю на колени, но Цербер не дает этому произойти. – Как это может быть правдой? Если это призрак, то почему он выглядит как мой отец?

— На этот вопрос сложно ответить, – признается богиня.

— Возможно, какая-то часть его телесной оболочки еще жива и продолжает бороться за жизнь, хоть я этого и не чувствую, – неуверенно предполагает Цербер. – Возможно, в какие-то моменты его сознание проясняется. Если честно, я никогда не видел такого быстрого превращения души в призрака. Во всяком случае, если речь идет о душе смертного.

— Я тоже такого не видела, – соглашается Персефона.

Я смотрю на Цербера сквозь пелену набежавших слез.

— Значит, мы не сможем его спасти?

Она медленно качает головой, прежде чем ответить:

— Надо было привести его к судьям, но сейчас у нас нет времени. Даже если бы я смогла это сделать, той искорки жизни, которая еще теплится в его душе, может оказаться недостаточно для его воскрешения.

— Тогда дайте мне хотя бы побыть с ним в его последние мгновения, – обреченно прошу я. – Дайте мне попрощаться с ним. Разве не для этого вы привели меня сюда?

Тяжело вздохнув, Цербер медленно кивает и отпускает меня.

Я разворачиваюсь и быстро прохожу мимо Персефоны, ступая на толстый слой мха, окружающий тело отца.

По мере приближения я понимаю, что он выглядит еще хуже, чем мне казалось издалека.