Книга Любовь и смерть, страница 50 – Элис Вайлд

Сердце бешено бьется, и я бросаюсь вперед, чтобы рассмотреть его поближе.

— Нет. Хейзел, подожди. – Цербер хватает меня за руку.

— Это он? – спрашиваю я, сразу повернувшись к нему. – Это мой отец?

Оставив вопрос без внимания, адский пес обращается к Персефоне.

— Он в безопасности?

— Настолько, насколько это возможно в таком состоянии, – отвечает богиня.

— Может, кто-нибудь из вас объяснит мне, что происходит! – требую я, переводя взгляд с одного лица на другое, отмечая их обеспокоенность.

— Хейзел, – неуверенно начинает Персефона, – я должна сообщить тебе кое-что важное. Не знаю, как лучше сказать тебе это, но твой отец… он уже не тот, что раньше.

— Так, значит, это и правда он?

— Да, но…

Этого мне достаточно. Слова едва успевают слететь с ее губ, как я вырываюсь из хватки Цербера, удивляя нас обоих.

Осознав свою удачу, я бросаюсь к телу через всю комнату до того, как Адский пес успевает среагировать… полностью забыв, что это пространство не просто выглядит как пустошь.

Я спотыкаюсь, под быстро утопающими ногами чавкают вода и торф. Я машинально вытягиваю руки, падая на четвереньки, пачкая платье в грязи и губя все старания Флоренс.

— Стой! – кричит Цербер, но я не слышу его приказы, пытаясь снова встать и двинуться дальше.

Идти все тяжелее. Топь не отпускает, с каждым шагом засасывая меня все глубже. Я не смею оглядываться, чтобы меня не схватили и не вернули обратно на твердую землю.

Очень скоро я обнаруживаю, что в отчаянии ползу вперед с громким плеском, чтобы хоть понемногу продвигаться… Но через несколько мгновений и это становится непосильной задачей.

Выбившись из сил, я останавливаюсь, чтобы перевести дух, и вдруг понимаю, насколько в комнате тихо, слышно лишь мое тяжелое дыхание. Набравшись смелости, я оглядываюсь на Цербера и Персефону, с отчаянием понимая, что никто из них не сдвинулся с места, но и я сама успела отойти от них всего на несколько футов.

Повелительница смотрит на меня и, по-моему, печально улыбается. А может, ее улыбка только кажется печальной по сравнению с выражением лица Цербера, который с трудом сдерживает смех.

Как же я раньше не догадалась, что какая-то неведомая сила защищает отца.

В конце концов, это ее покои.

— Ты закончила? – произносит Цербер.

— Хочешь, я помогу? – почти одновременно спрашивает Персефона.

Ужасно не хочется признавать собственное поражение, но я уже достаточно опозорилась.

Без помощи я не справлюсь, это точно.

Проглотив остатки гордости, я киваю.

Персефона взмахивает рукой, и пустошь тут же озаряется мерцающим светом. Я вижу узкую сухую тропинку, петляющую среди мягкого вереска… она совсем рядом.

Персефона встает на нее недалеко от меня и, наклонившись, подает мне руку. Неохотно и с большим трудом принимаю ее. Щеки пылают, пока я пытаюсь высвободиться из грязи, прежде чем протянуть ей свою испачканную ладонь.

Лианы вырываются наружу, змейками сползая вдоль руки богини, обвивая меня, и медленно тянут вперед, пока все мое тело не выскальзывает из грязи. Когда я уже твердо стою на ногах, лоза увядает и рассеивается облаком пыли. Персефона помогает мне подняться и отряхнуться.

— Видишь, как новенькая, – говорит она, указывая на мою одежду.

Я следую за ее жестом и изумленно моргаю, обнаруживая себя снова чистой.