Книга Любовь и смерть, страница 14 – Элис Вайлд

Он чуть поджимает губы.

Значит, недовольство.

Возможно, мне все-таки стоило сразу сказать ему всю правду.

— Вот как? – ухмыляется он, и надежда во мне понемногу начинает угасать, пока мой вопрос продолжают игнорировать. – И что же именно я должен сделать?

Об этом я еще не подумала.

Я смотрю на него снизу вверх, растерянно моргая. Разум уже не повинуется мне, отказывается предложить хоть какой-то план.

— Я… я не знаю, – признаюсь я.

Его зрачки сужаются, отчего по моей спине пробегает дрожь.

— В любом случае это не имеет значения, – фыркает он. – Мой ответ – нет.

— Прошу, помоги мне! Мне больше некого… – Замолкаю, не договорив, но по тому, как его рука сжимает мою, понимаю: он проникся.

— Некого просить о помощи. С тобой остался только презренный пес, – с горечью заканчивает он мою фразу.

Я пытаюсь возразить.

— Я совсем не это имела в виду.

— Не это? Ты пытаешься подкупить меня, чтобы я помог тебе, предав своего господина, но ты… при этом не можешь придумать ни единого способа, как бы я мог искупить свою вину в твоих глазах. Прости, но я не верю, что ты вообще когда-либо вспоминала про меня до тех пор, пока… пока что? Ах да, пока не осталось никого другого, кто мог бы тебя спасти.

— Нет, это не так, – настаиваю я, удивленная его странным выпадом.

— Не так? Я видел, как ты смотрела на меня на арене.

— Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Я…

— Что ж, обязательно сообщи мне, когда придумаешь, – перебивает он, так сильно распахивая дверь, что та громко ударяется о стену. – А до тех пор…

Он делает насмешливый полупоклон и рукой приглашает зайти в комнату. С трудом проглотив ком в горле, отрываю от него взгляд, пытаясь рассмотреть полутемную комнату. Я отчаянно пытаюсь подобрать убедительные слова. Но замолкаю.

Хорошо. Если он хочет знать правду – он ее получит.

— Зачем ты притащил на арену моего отца? – тихо спрашиваю я. – Почему ты решил сделать мне больно, хотя раньше обещал защищать?

Услышав эти слова, Цербер вздрагивает. Его плечи чуть опускаются. Надеюсь, у него наконец проснулась совесть.

— Я просто выполнял приказы.

— Это не оправдание, когда речь идет о том, чтобы поступать правильно.

— Ты не понимаешь, у меня не было выбора…

— Выбор есть всегда, – резко отвечаю, решительно глядя ему в глаза. – Ты прав. Я еще не знаю, стоит ли прощать тебя. Конечно, мне хочется это сделать, но то прощение, которого ты ждешь, нужно заслужить… и, кажется, я знаю, как именно.

— Как?

— Очень просто. – Он чуть поднимает бровь, и я продолжаю, расценивая это как знак согласия. – Если Аид – моя судьба и, возможно, моя погибель, мне бы хотелось еще раз увидеться с отцом. Узнать, в безопасности ли он… и попрощаться.

Конечно, это не то, о чем я на самом деле хотела бы попросить, но, по крайне мере, это начало.

Цербер опускает глаза и сжимает челюсти, обдумывая все, что я сказала, и в моей груди начинает прорастать надежда. Через мгновение он снова смотрит на меня, и этот взгляд копьем пронзает душу.

— Внутрь, – приказывает он, кивая в сторону спальни.

— Цербер, я…

— Внутрь. Сейчас же! – рявкает он, оскалив зубы. Его грозный рык эхом разносится по лестнице.

С потухшим взглядом я быстро прохожу мимо него в комнату башни. Надежда, что начала во мне расцветать, увядает с каждым шагом…