Книга Дурная кровь, страница 14 – Уильям Марч

— Так или иначе, – с нажимом продолжила мисс Бёрджесс, – Рода оказалась свидетельницей происшествия и, разумеется, знала, кто виноват. Но когда мы стали расспрашивать девочку, уверяя, что долг всякого честного маленького гражданина – выдать хулигана, нам так и не удалось ничего добиться. Рода продолжала есть яблоко, мотала головой и мерила нас тем расчетливым, почти презрительным взглядом, который порой у нее замечаешь.

— О, я знаю! Знаю! – вскричала Кристин. – Я столько раз видела этот взгляд!

— Мы никогда не выяснили бы правду, – заключила мисс Бёрджесс, – если бы на следующий день мальчик не разразился слезами и не признался в своем преступлении.

В этот момент мисс Октавия, как глава школы, сочла нужным перехватить инициативу и досказала историю:

— Сперва мы с сестрами решили, что Роду следует наказать за своеволие и запирательство, однако пришли к заключению, что, в сущности, поведение девочки является демонстрацией преданности соученикам и что нельзя карать за это, ведь выговор за отказ от доносительства испортил бы ее безупречное личное дело.

Кристин в безотчетном порыве положила ладонь на руку учительницы.

— Рода популярна? – с волнением спросила она. – Ребята ее любят?

Но прежде, чем мисс Октавия успела ответить, прежде, чем столкнулась с трудным выбором – сказать неправду или признать, что другие ученики боятся и ненавидят Роду, – ее сестра Клодия, дежурившая на тротуаре, крикнула, что явился и отмечен в списке последний из школьников. Автобусы были готовы вот-вот отправиться, пикник – вот-вот начаться, а посему старшая мисс Ферн и ее сестры, нагруженные захваченными в последнюю минуту вещами, которые могли кому-нибудь когда-нибудь понадобиться, поспешили вместе с миссис Пенмарк по длинной, вымощенной плитами дорожке к воротам.

На некоторое время в школьном дворе воцарились шум, гам и веселая суматоха. Наконец сестры Ферн, их помощницы и ученики благополучно расселись по местам, и первый автобус отъехал от тротуара. Шофер вертел головой, прислушивался и снова озирался быстрым движением настороженной птицы. Первый автобус колонны был припаркован на подъездной аллее под низко свисающими сучьями камфорного дерева; тронувшись с места, он задел ветки, и на мостовую посыпался дождь из порхающих ароматных листьев.

Как только автобус под ликующие звуки пришел в движение, два эрдельтерьера, которые до того, положив морды на вытянутые лапы, безмятежно лежали на газоне перед домом напротив, вскочили, залились истерическим лаем и, бешено подпрыгивая и вертясь, заметались вдоль забора. У одного из сидевших в первом автобусе учеников, маленького мальчика, сорвало с головы кепку, и она покатилась по улице. Автобус затормозил, раскрасневшаяся и хохочущая Моника Бридлав бросилась вдогонку за кепкой и передала ее владельцу. В следующем автобусе какая-то девочка выронила из окна грифельную доску, которую по каким-то своим соображениям сочла нужным захватить на пикник. Шофер под аккомпанемент криков, улюлюканья и пронзительного свиста заглушил мотор, вышел и поднял доску. В этот момент к автобусу устремилась миссис Дейгл, чтобы в последний раз пожать руку сына. Она нежно погладила протянутую ей влажную, безвольную ладонь и спросила у мальчика:

— Голова прошла? Чистый носовой платок есть?