Книга Дурная кровь, страница 11 – Уильям Марч

— У нас в библиотеке есть сборник его статей, – подала было голос мисс Бёрджесс, но ее сестра подняла руку, показывая, что вопрос уже решен и миссис Пенмарк окончательно доказала право своей дочери на поступление в их учебное заведение. Она отметила:

— Количество учеников у нас ограничено, как вы, вероятно, знаете, и классы на предстоящий год уже набраны, но мы с сестрами обязательно найдем место для маленькой внучки Ричарда Браво. – Мисс Октавия поднялась, поклонилась и вышла из учительской.

Мисс Клодия, младшая из сестер, найдя в картотеке нужный документ, осведомилась:

— Значит, Моника Бридлав – ваша соседка?.. Как-то на карнавальном балу (это было в тот год, когда я начала выезжать в свет) она наступила мне на шлейф и оторвала его. Я так сконфузилась, что убежала домой и не посмела вернуться!

— Моника первая в городе сделала короткую стрижку, – припомнила мисс Бёрджесс. – И первая, во всяком случае первая среди порядочных женщин, стала курить на публике.

— Когда увидите Монику, – не унималась мисс Клодия, – передайте ей, что, по моему мнению, она наступила мне на шлейф специально: в тот вечер полковник Гласс танцевал со мной трижды, а с ней – ни разу.

Кристин кивнула и обещала передать, но сразу позабыла об этом и вспомнила только нынче утром, в день пикника, когда, подходя к школе, увидела мисс Клодию, волокущую по лужайке набитый бумагой холщовый мешок. Кристин улыбнулась, воскрешая в памяти давний разговор, и, после того как миссис Бридлав припарковалась, а Рода присоединилась к стайке ребят под смоковницами, передала соседке слова мисс Клодии. Миссис Бридлав расхохоталась и заявила, что отлично помнит тот случай.

Это произошло на ежегодном костюмированном балу литературного общества, и в действительности весь проступок Моники состоял в том, что она наступила носком бальной туфельки на жалкий заплесневелый шлейф Клодии, и когда хихикающая Клодия, повисшая на руке полковника Гласса, направилась в сторону, Моника совсем неощутимо прижала материю к полу; шлейф, чего и следовало ожидать, треснул по шву и оторвался, совсем как в старом фильме с участием братьев Маркс. Беда в том, что девицы Ферн, по крайней мере в те времена, терпели такую нужду, что даже гардероб у них был общий и являл собой нечто вроде груды тряпья, из которой каждая сестра, когда требовали обстоятельства, выуживала что-нибудь мало-мальски подходящее. И все трое без конца эксплуатировали тряпки из своего гардероба во всевозможных комбинациях и цветовых сочетаниях, надеясь таким образом достигнуть иллюзии свежести, но поскольку наряды создавались лишь для одного выхода, то шили их на живую нитку, не так прочно, как обычные платья: детали были сметаны наспех или сколоты булавками, чтобы назавтра их можно было быстренько распороть и при необходимости использовать заново.

Миссис Бридлав залилась веселым смехом и некоторое время обмахивалась веером, а потом добавила, что младшая мисс Ферн совершенно права в своих подозрениях. Да, Моника наступила на шлейф умышленно, но вовсе не из-за того, что Клодия трижды танцевала с полковником Глассом (помнится, весьма напыщенным занудой, любителем рыбной ловли и поборником благотворной силы тотальной дисциплины), а из-за того, что мисс Ферн заигрывала с ее братом Эмори, и Моника твердо решила: какая бы участь ни ожидала семейство Уэйджес в будущем, с неуклюжей коровой Клодией Ферн оно не породнится!