Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 147 – Softcoral

Мне ужасно хотелось забиться в какой-нибудь темный угол, свернуться калачиком и прореветь там до самого обрушения станции. Или просто вырубиться. Но, слушая этот забористый треш, я находил силы переставлять ноги и не засыпал на ходу. Чжэхи ведь и сам устроился недавно, но надо же – ухитрился собрать все сплетни со станции. М-да, представляю, как Син Хэрян, Со Чжихёк и Пэк Эён с ним намучились. За этим парнем нужен глаз да глаз: отвернешься на секунду, и поминай как звали.

— С криминальным прошлым? – переспросил я. – Прямо с судимостью?

— Ага-а, – протянул он. – Помню, один клялся, что невиновен, отсидел ни за что. Просто за то, что украл у соседа телевизор и собаку. А еще были ребята с прибабахом – они тоже умудрились пройти психологическое освидетельствование. Один рассказывал, что отвалил три тысячи баксов, чтобы ему подтерли диагноз в документах, признали нормальным и помогли попасть на станцию.

Я покосился на него:

— А как ты прошел психологическое освидетельствование, Чжэхи?

Только не говори, что с помощью взятки.

— Кто знает, – пожал он плечами. – Когда устраивался, мне подсунули гору тестов, но, знаешь, прикинуться нормальным оказалось не так уж сложно. А ты как прошел, спаситель?

— Если судить по людям на этой станции… я, похоже, тоже уже не совсем нормальный.

Это место – вообще какой-то шедевр дисфункции. Надо было догадаться об этом еще в самом начале, когда вокруг начали толпами появляться люди, непонятно как прошедшие психиатра.

Я слушал Чжэхи и в какой-то момент поймал себя на мысли: интересно, как он умудряется сходиться с такими типами? И о чем с ними вообще можно разговаривать?

— У командира первой шахтерской команды на правой руке нет двух пальцев, указательного и среднего, – продолжал Чжэхи. – Сам-то он говорит, что это производственная травма, но в курилке шепчутся, будто он подкатывал к девчонке какого-то мафиози, ну ему пальцы и укоротили. Он еще допытывался, где я себе такие протезы заказал. Судя по тону, был не прочь выдрать мои прямо с мясом. А, и еще, я сам не ожидал, но стоит шахтерам увидеть мои протезы на ногах, как я сразу становлюсь своим в доску. Думают, тоже на производстве покалечился.

Ну, в принципе, логично. В таком месте это самое простое объяснение.

— И о чем вы обычно разговариваете?

— Да так… Чтобы завязать разговор, я спрашивал, где ребята набивали свои татуировки и что они значат. Это проще всего. Достаточно немного похвалить чью-нибудь татуировку, и разговор польется сам собой. А если еще про свои пару слов вставить, так вообще идеально.

— И что, тебе охотно отвечали?

— Не то слово.

Видимо, Чжэхи все-таки не получал от членов других команд. Уже хорошо.

— Если набил татуировку на видном месте, считай, подписался до конца жизни отвечать на один и тот же вопрос: «Что она означает?» Есть один тип из второй шахтерской команды, у него на локте паутина, сделана просто офигенно. Я возьми и спроси, где он такую набил, кто делал. Ну прям настолько круто, что я бы и сам к тому мастеру заглянул. А тот отвечает: в тюрьме, мол. Ты вообще представляешь, как в тюрьме делают татуировки?

— В тюрьме? – Я даже завис. – Понятия не имею.

Никогда не сидел. Не знаю, как выглядят тюрьмы за границей, но, если судить по фильмам, стерильностью там и не пахнет.